— Ну, ты сравнил! Небо и давно мёртвого Воина.

— Значит, хотя бы Небо точно меня услышало.

— А, ну, это другое дело. — Лейла кивнула. — Услышало.

Я даже вздрогнул от этих слов. И зарёкся уточнять правильно поступил или нет. Не стоит вообще вмешивать в дела собственной совести мелкую сестру. Да и с добычей я не торопился. Повторю — уж что-что, а ждать я умею. Даже с этим. Это от меня точно никуда не могло убежать. Лишь устроившись на ночной привал, я занялся мечом и кисетом. Да и то с трудом. Что бы я ни говорил себе о новых способностях сестры, но спокойно смотреть, как она и впрямь легла, прислонившись к боку огромного Зверя, оказалось нелёгким испытанием. Впрочем, у меня была с собой привычная страховка. Из кисета сектанта появился Флаг. Встряхнув его, ударил о мостовую, привычно наблюдая, как он словно стал с ней одним целым. Теперь, пока снова своей рукой не потяну его, он не упадёт.

— Появись. Охраняй. Вон того Зверя не тронь.

В который раз всмотрелся в туманное лицо призрака. Мне кажется, что я даже начал узнавать некоторые лица. Точно могу сказать, что их стало гораздо меньше, чем в том сражении, когда я пытался выжить в его руках. Уже привычный мужчина старше мамы, пять или шесть юношей от моего возраста и лет до двадцати пяти, два ребёнка и две девушки. Одна сильно старше меня, другая сравнима со мной возрастом. И чаще остальных я всё-таки вижу мужчину. Как сейчас. Призрак кивнул и скользнул влево. Теперь с одной стороны нас защищает, я надеюсь на это, зверь Миражного, а с другой — призрак, созданный сектантами. Как там говорил Гунир? Если меч был закалён в крови, неужели я не воспользуюсь трофеем? Пусть этот трофей и страшит, но я не только смело использую его, но и даже уже десятки раз снабжал силой, позволяя опустошать Зверей. Интересно к чему всё это когда-нибудь приведёт?

Возможно, к тому, что мне всё же придётся освободить эти несчастные души и разрушить Флаг. Я качнул головой своим мыслям в последний раз и вернулся к ложу: теплому меховому плащу, что расстелил на мостовой. Первым делом поднял с него цзянь. Лакированные ножны словно не заметили прошедших лет. Лезвие тоже. Оно вышло с лёгким, едва уловимым шорохом, открывая глазам серебристую под светом луны, полированную сталь. Мои крохотные познания в кузнечном деле Пояса не дают мне возможности определить его качество, но клеймо у гарды явно оставлено кузнецом, а значит он не может быть дешёвым. Но сталкивать клинок этого меча в ударе с Пронзателем, чтобы удовлетворить простое любопытство, я не имею ни малейшего желания. Неважно даже то, что на нём нет и следа начертаний, кто знает, может быть, они давно исчезли вместе со смертью мастера. Всё равно меч — это не моё. Он снова лёг на плащ.

Кисет. Как и думал в руках словно обычный атласный мешочек под деньги или мелочь. Пустой. Но здесь я уже знаю, что делать и колебаться не буду. Шип моего Молота проколол кожу пальца и на ткань упала капля. Прошло всего мгновение и хотя глаза по-прежнему видели лишь дно мешочка, но вот духовное зрение показывало другое. Это и впрямь кисет Путника. И предыдущий хозяин подготовился к походу в Миражный гораздо лучше меня. Впрочем, у него и возможностей было больше.

Я ожидал многого, но даже моя фантазия не могла предположить, что в Первом бывают такие артефакты. Вот за это и впрямь должны просить на аукционе десятки голубой яшмы. Передо мной открылась целая кладовка, размерами едва ли не с ту, которая была у нас в доме Гряды. У стен три шкафа в мой рост с открытыми полками, заваленных вещами. Что там говорить — даже на полу оказались сложены обычные мешки, вроде тех, которые мы с мамой до сих пор несли за спинами по улицам Миражного.

Большая часть того, что нашлось в них, оказалось водой и едой. Тоже самой простой и незамысловатой. Кто бы ни был тот старший в богатом халате и с таким артефактом на поясе при жизни, но, отправляясь в путешествие в Миражный, из еды он взял с собой несколько видов сыра, копченное и жареное мясо, хлеб лепешками и зелень с фруктами.