– Да, „Король“, вот это – правильный взгляд! Выпусти наружу свой гнев. Свои инстинкты! Бейся! Убивай! Наслаждайся этим! К врагу не может быть жалости или пощады!

Сорвавшая с лезвия Гецуга вспорола стену одного из зданий, подняв кучу пыли, но пустой лишь довольно скалился, издевательски отступив с её траектории на жалкий миллиметр. Взгляд Ичиго дёрнулся по сторонам, рефлекторно желая найти знакомый чёрный силуэт, но…

– Где старик Зангецу? – сквозь зубы прошипел парень, так и не найдя привычного партнёра в своём внутреннем мире.

– Ты всё ещё не понял? – металлический голос пустого наполнился иронией. – Когда ты говоришь Зангецу, ты имеешь в виду того, что у тебя в руках, – левая рука чёрно-белой копии Куросаки указала на меч в его ладони, – или того… – правая с ленцой поднялась к плечу… Чтобы сомкнуться на чёрной рукояти, которой секунду назад там не было, – что у меня?!

До боли знакомый изгиб огромного лезвия взвился в воздух, единым движением высвобождаясь из обмотки чёрного, как смоль, бинта, чтобы открыть…

„Белый… Зангецу?“

– Хочешь узнать, где Зангецу? – небрежно крутанув клинком, чей металл отливал фарфоровой белизной, оскалился пустой. – По правде говоря… – мгновенное сюмпо противника едва не застало Ичиго врасплох, – я – Зангецу! – и только в последний момент он успел подставить под чудовищный удар собственный меч.

Грохот столкнувшегося металла на миг оглушил, а промявшийся под ногами камень перевёрнутого небоскрёба вынудил ещё сильнее напрячься, чтобы не потерять равновесие.

– Ублюдок! Где старик Зангецу?! – прокричал он в лицо своему карикатурному отражению.

– Ты что, тупой? – не переставая давить, иронично вскинул брови тот. – Я не хочу тебе повторять это снова и снова! Я – Зангецу!

Живот взорвался болью, выбив весь дух из лёгких, а следующее, что запомнило помутившееся сознание – это сильный удар спиной в стену и пыль, забивающая глаза.

– Ичиго, – терпеливо дождавшись, пока тот откашляется и восстановит дыхание, вновь заговорил пустой, картинно положив меч на плечо, – не знаю, поймёшь ты или нет, но Зангецу и я всегда были одним целым. И Зангецу, и я – твоя сила. Я был частью Зангецу. Мы все делим одно тело, и когда доминирующая сторона меняется, то и внешность меняется вместе с ней. Когда доминирует жизнь – снаружи плоть. Когда доминирует смерть – кости. Здесь то же самое. Моя сила росла, пока не стала доминирующей, и тогда Зангецу стал частью меня.

– Ублюдок! – рука крепче сжала рукоять меча, а душащий душу гнев всё более отчаянно требовал выхода.

– И это всё, что ты хочешь сказать? Ну же, Ичиго! Ты разве не хотел только что меня прикончить? – дрожащим на грани смеха голосом подбодрил его пустой.

– Убью! – клинок Куросаки взметнулся, принимая нужное положение. – Банкай! – в небо взметнулся столб чёрной реацу, и без перехода: – Гетсуга Теншоу!

– Неплохо, – враг исчез из поля зрения, а спустя долю секунды правый бок взорвался болью. – Но этого недостаточно. Ты слишком отвлекаешься после атаки. Пожелай я этого – и ты уже был бы трупом.

– К-когда ты научился Банкаю? – изумлённо выдохнул рыжеволосый, глядя на изменившиеся вместе с его собственными одежду и меч противника.

– А разве это не очевидно? – скорчил издевательскую рожу противник. – В тот самый момент, что и ты!

– Гр-р-р! – парень принялся атаковать Пустого.