М-да, меня окружают чёртовы гении, нужно соответствовать, хотя даже от её пояснения «на пальцах», с минимумом теории и, считай, без выкладок, мозг начинает как-то подозрительно почёсываться. Но… надо, Алу, надо!

– Удивительно, – я действительно был поражён. – Но, признаться, пока что я не могу в полной мере представить себе все эти процессы – не хватает опыта, – я покосился на Мидори, стоящую рядом с абсолютно пустым взглядом. – А кое-кому однозначно нужно что-то попроще для начала.

– Да, простите, я увлеклась – давно у меня не было возможности как следует подискутировать или изложить интересную концепцию, – Ран’Тао глубоко вздохнула и выдохнула.

– А как же Угаки и Айзен? Кстати, где наш друг-баунто?

– Они-то мне душу и разбередили, – со вздохом пожаловалась женщина. – Угаки сейчас занят экспериментом с мечами арранкаров, его очень волнует предательство собственной куклы, и мечи, не обладающие разумом, но дающие силу, вызвали предельный интерес. Но давайте действительно начнём с более приземлённых вещей. Мидори, проводи нашего нового ассистента в гардероб и выдай халат! Займёмся снятием показаний духовного давления и состава спиритонов у «кастрюльки». Хочу скоррелировать их при разных внешних условиях и проверить когерентность!

– Будет сделано, Ран'Тао-сенсей, – отозвалась моя фракцион. – Пойдёмте, Алукард-сама, – девочка в лабораторном халате поверх формы арранкара жестом предложила мне следовать за ней.

***

Следующие четыре месяца можно было бы назвать райскими – я вкусно кушал, сладко спал, тискал своих фраксионов, включая Лоли и Меноли, уже пообвыкшихся и очень даже не возражающих, хотя дальше объятий у нас дело не заходило. Чируччи на всё это смотрела со странной смесью боязни, отвращения, любопытства и зависти, что, опять же, меня изрядно веселило, ну а Мидори сутками напролёт пропадала в лаборатории, так что и вовсе осталась вне этих кипучих страстей. С Тией мы уже не просто целовались – теперь она вполне комфортно чувствовала себя у меня на коленях, а я стремительно прокачивал Волю, дабы не зайти дальше. Периодически я тренировался с Гриммджоу в спарринге на кулачках. Котэ, кстати, за эти месяцы сильно вырос, как по мастерству, так и по уровню реацу. Вероятно, частые тренировки на пределе сил давали свои результаты, к тому же, как я заметил, его дыра пустого стала на пару сантиметров меньше. Пожалуй, ещё полгода в таком же темпе – и он сможет выбить дурь и из Ноиторры, Дордонни он, как выяснилось, уже уделал, пока я бегал по Обществу Душ. Из Эспады Сокаччио ещё не турнули, но очевидно, что это становилось делом ближайшего времени.

Всё это разбавлялось ежедневными многочасовыми визитами в лабораторию, где я под чутким руководством Ран’Тао постигал хитрости духовной науки. А ещё был Гин! Грустный-грустный Гин, пытающийся на пальцах объяснить Ноиторре про «три стиля письма». После каждого занятия он печально вздыхал, брал свой занпакто и уходил далеко в пустыню, откуда потом доносились волны его реацу. Мне его было даже жалко. Чуть-чуть. Впрочем, не настолько, чтобы не «восхититься» его тягой к «просвещению». Мол, сначала Тия и социальные аспекты, теперь общая грамотность. Вы – прекрасный и добрейшей души человек, Ичимару-сан! М-м-м, лицо Белочки в этот момент было таким восхитительным!

В общем, всё было прекрасно.