Так уж сложилось, что я не был таким уж уникальным – остальных членов Эспады тоже обучали основам Кидо, пусть этим занимался и не лично Айзен, а Гин с Тоусеном, но факт наличествовал. Арранкаров не учили самому по себе Кидо, но зато обучали методам управления и преобразования реацу, таким, собственно, образом и появились Серо Оскурос и Гранрей Серо – пустым просто показали, как эффективней использовать духовные частицы, и они применили эти знания в, по сути, единственной своей энергетической атаке. Но даже так особого внимания этим техникам никто не уделял, и как результат, для использования Гранрей Серо остальной Эспаде требовалось изрядно напрячься, и то не все могли, да и стоила эта атака куда как больше, про Серо Оскурос вообще молчу – без ресуррексиона использовать его не мог никто, кроме меня. Всё это изложил мне Айзен, заметив, что хоть я и дошёл до всего сам, но техники всё же можно изрядно улучшить, и я был с ним согласен.

Дальнейшее обучение проходило по простому сценарию: Айзен подробно рассказывал про конкретное Кидо, после чего демонстрировал его применение и ждал, пока у меня не получится его в точности повторить. Самые большие проблемы возникли с медицинскими техниками. Там следовало преобразовывать собственную реацу особым образом, и в этом, собственно, и была проблема – реацу пустого категорически не желала преобразовываться и менять свою разрушительную природу. Дело сдвинулось с мёртвой точки только тогда, когда я начал использовать реацу синигами, но всё равно, медицинское Кидо на порядок превосходило по сложности всё остальное. Не удивительно, что Унохана пользовалась таким большим уважением среди капитанов, не удивлюсь, если она и с Командующим потягаться может.

Вообще, Айзен оказался интересной личностью и собеседником, хотя общение с Гином для него явно не прошло даром, а может, и для Гина с ним, сейчас уже не понять. Айзен просто обожал тонкую иронию и едва различимые ехидные насмешки. Отпускал он их настолько виртуозно, что истинный смысл сказанного иной раз доходил только минуты через две. Хотя я всё же допускаю, что во всём виноват мой извращённый разум, во всём ищущий двойное и тройное дно, и в этом смысле Айзен был просто кладезем двойных и тройных смыслов, всё время сохраняя на лице загадочную полуулыбку, превращающую даже самые простые фразы в нечто многозначительное. К тому же, судя по всему, ему просто нравилось со мной общаться – я не лебезил, не выказывал ему лишние знаки уважения, выражающиеся во всевозможных уважительных суффиксах и полупоклонах, которые так любили отвешивать Гин с Тоусеном, да и вообще вёл себя с ним как с равным, хотя, в отличие от остальных, на собственной шкуре испытал его реальную мощь. Правда, в Эспаде появился Гриммджоу, тоже не очень-то жалующий авторитеты, но он пока старался не показывать свой характер.

Гарганта за моей спиной закрылась, и я ступил на белые плиты пола одного из залов Лас Ночес. Поход в мир живых не принёс особых впечатлений, тот самый городок, где некогда начался мой путь, ничуть не изменился. Когда я только вышел из гарганты в городском парке, моё горло на несколько секунд сдавило удушье – после перенасыщенного реацу воздуха Хоэко Мундо в человеческом городке дышать было ощутимо сложно. Не удивительно, что пустые если и появляются здесь, то только самые слабые, недалеко ушедшие своим разумом от животных. Однако когда я перестал сдерживать свою реацу, ситуация разительно изменилась – разошедшийся от моей фигуры штормовой ветер, состоящий из духовных частиц, повлиял даже на материальный мир, изрядно потрепав городской парк и даже ближайшие к нему улицы. От обрушившегося на город духовного давления почти мгновенно погибли все местные пустые, которых и было-то всего трое на весь город, а в самом парке немногие отдыхающие потеряли сознание. Людей спасла слабая чувствительность к духовной энергии, а ещё то, что я высвободил всё же далеко не весь свой объём.