|
Он часто хвастался своей работой в студии «Зодиак» Ай-Ти-Эн, и хотя он явно преувеличивал, одно было точно: снимал ли он на видеокассету или делал фотографии – у него был дар прирожденного художника. Начало нашего там пребывания я помню смутно. В комнате подвала, в которой мы находились, имелся большой, легко передвигаемый экран, и мы сидели там все (кроме Майтона) и смотрели датские порнофильмы, когда прибыла долгожданная шведская звезда. Прозвенел звонок, Мак-Брайд вышел, и вскоре мы услышали голоса над нами в садике – голоса Майтона и молодой женщины, которую, как я сейчас знаю, звали Карин Эрикссон. Помню, что в этот момент я был очень возбужден. Но дело не сладилось: выяснилось, что девушка неправильно поняла характер предложенной работы, – она считала, что будет позировать только для серии простых фотографий в обнаженном виде при закрытых дверях в присутствии лишь одного оператора. И более обсуждать этот вопрос не пожелала.
Приблизительно полчаса спустя мы услышали громкую возню в комнате, расположенной прямо над нами, и поднялись по лестнице вслед за Мак-Брайдом. Молодая женщина (имя ее мы узнали гораздо позже) лежала на кровати. Она лежала там неподвижно на залитых кровью простынях, очень красной кровью – свежей кровью. Но это была не ее кровь – но кровь Майтона! Он сидел тут же, скорчившись на полу, прижимая руки к левому боку и судорожно вздыхая. Зрачки у него были расширены от боли и страха. Но наше внимание было обращено на обнаженную девушку. На горле у нее было несколько ярко-красных отметин, губы странно распухли, и по щеке стекала тонкая струйка крови. Внимание приковывал угол, под которым находилась голова по отношению к телу: откинута назад, как будто она старалась уперетьсялбом в кроватную спинку. Тогда, может быть и не сразу, но мы поняли, что она мертва. Если когда-нибудь мое сердце и уходило в пятки и я застывал в панике – то это было именно тогда. В прошлом я часто посещал один из секс-кинотеатров. Там я всегда представлял себе, что случится, если начнется пожар и охваченная паникой толпа блокирует выходы. Те же мысли захватили меня и в тот момент. В это время я услыхал ужасающий звук – как будто в кухонную раковину пошла вода после засора. Я обернулся и увидел, что струя крови внезапно брызнула из раскрытого рта Майтона, и на ковре появилась красная лужа... Шесть или семь раз тело сотрясли мощные судороги – а затем, как и девушка в постели, он затих. О последовательности событий, которые привели к двойной трагедии, ничего с уверенностью сказать не могу. Не знаю, что об этом думали другие. Не знаю даже, что я сам об этом думал. Полагаю, что Майтон снимал ее, она принимала различные позы, затем он возжелал ее и попытался изнасиловать. Но она начала защищаться, и успешно. Более чем успешно. Всем нам было ясно, что она зарезала его ножом, одним из тех ножей, которыми пользуются скауты, поскольку она все еще сжимала его в своей правой руке, как будто была готова снова защищаться. Каким образом оказалось рядом с ней это оружие – как я уже говорил, она была совершенно голой, – объяснить не могу. Следующее, что я помню, – мы сидим втроем в подвальной комнате, пьем неразбавленное виски и гадаем, что же делать, пытаемся выработать какой-то план. Что-нибудь! Какой угодно! Все мы трое боялись, я уверен, одного и того же: огласки в обществе, среди друзей, семей, детей – огласки того, что мы – дешевые, грязные извращенцы. Скандал, стыд, разрушенная жизнь – никогда я не был в такой панике и отчаянии. Теперь перехожу к наиболее трудной части моего заявления. Я не могу точно знать мотивы, руководившие каждым из нас, или какие-то особые детали. Но главное из происшедшего в этот день я помню до сих пор так, как будто это случилось вчера, – хотя в ретроспективе все представляется сейчас затянутым дымкой нереальности. Скажу просто. Мы решили скрыть эту кошмарную трагедию. |
