– В усадьбу, сэр?

Джонсон кивнул.

– Я полагал, у каждых ворот стоит по нашему человеку?

– Правильно. Стояли, сэр. Но их сняли с дежурства.

– Когда сняли?

– В субботу. Полицейский, который здесь дежурил, сказал только, что больше не придет, – это все, что я знаю. Думаю, он считал, что дело закончено.

– Разве?

Джонсон проехал в усадьбу, и вот он снова здесь, в месте, которое о стольком напоминает: посередине башни и башенки самого дворца, справа Большой мост и буковый ландшафт талантливого Брауна за ним. Дух захватывает!

Джонсон смирился с тем фактом, что у него не слишком развита интуиция, но всегда считал себя компетентным полицейским офицером. Заявление, которое он только что прочитал, его очень расстроило. Если верить Хардинджу, показания Далея годичной давности – сплошное вранье. Это не давало сейчас покоя Джонсону, все время грызло его. Тогда он изрядно повозился с Далеем, обговорив, кажется, все, что только могло быть связано с этим злосчастным рюкзаком. Сейчас же он очень хотел – просто жаждал – переговорить с Далеем. Немедленно!

Он проехал мимо дворца к Садовому центру, но в это утро никто там Далея не видел. Скорее всего, тот на лесопилке. Джонсон послушно выехал из усадьбы через проходную на дорогу А4095, с которой тут же съехал направо, миновал Бландон и Лонг-Ханборо, затем снова повернул направо к западной границе усадьбы и остановился у штабелей только что распиленного леса во дворе лесопилки усадьбы Бленхэйм. Прежде он был здесь только один раз, тогда еще в качестве Большого Белого Господина. Он внезапно понял, что сюда можно попасть гораздо быстрее, если проехать через парк, а не кружить вокруг по деревням. Хотя какое это имело значение.

Здесь его никто не узнал. Он выяснил, что фургончика Далея и здесь нет, не было с пятницы, когда тот работал на новой плантации у озера и приезжал сюда за подпорками для саженцев. Один из рабочих предположил, что Далей, вероятно, забирал этот фургончик домой на уик-энд, если собирался в выходные подработать сверхурочно. Был шанс, что и сейчас он на новой плантации, сажает там деревья.

Джонсон поблагодарил рабочего и проехал к границе усадьбы, затем свернул на аллею с надписью: "Проезда нет" и выскочил к другой проходной, где, как было ему сказано, ворота будут, скорее всего, заперты. Пускай, ответил Джонсон, он же полицейский.

На высоких деревянных, выкрашенных в зеленый цвет воротах красовалась надпись:

ПРОЕЗД ТОЛЬКО ДЛЯ ИМЕЮЩИХ КЛЮЧ. ДОСТУП ДРУГИХ ТРАНСПОРТНЫХ СРЕДСТВ ТОЛЬКО ЧЕРЕЗ ВЪЕЗД В ВУДСТОКЕ. СТОРОЖЕЙ ПРОСИМ НЕ БЕСПОКОИТЬ.

Но необходимости беспокоить сторожа (единственного) не возникло, поскольку в ворота въезжал трактор с прицепом и полицейская машина проехала вслед за ним без каких-либо возражений. Халатность, подумал Джонсон. Сразу же за воротами дорога разделилась: трактор, переваливаясь, как толстая баба, бегущая трусцой в парке, повернул направо, а Джонсон – налево, мимо дубовой рощи к северной оконечности озера. Очень скоро, через две или три сотни ярдов, он увидел впереди слева несколько деревьев и понял, что ему наконец повезло, – фургон с надписью: «Усадьба Бленхэйм» стоял рядом с ними, приткнувшись к старому сарайчику, деревянная крыша которого заросла мхом. Он остановился рядом, вылез из автомобиля и заглянул в маленькое боковое оконце.

Ничего. Почти ничего: только деревянная полка, на которой, судя по надписи, два мешка корма для фазанов. Свернув за угол, он попытался открыть сначала верхнюю, потом нижнюю половину двери, устроенной как в конюшне, – обе половинки оказались заперты. Он шагнул вперед, краем глаза отметив что-то странное, мелькнувшее справа. Он шагнул еще и замер – рот его в ужасе раскрылся, тело окаменело от страха.