Приземистый ширококостный барсук, размером раза в два больше обычной собаки, прошуршал лапами по бревнам шиполиста и первым добрался до самой стены. Бревна никак не отреагировали, будто бы это действительно очень удобная дорожка, и коротколапая тварь просто прошлепала по ним, не получив ни царапины.

И стоило ему пройти, по этой же дорожке рванули еще несколько зверей покрупнее, волки и пара коренастых кабанов. Всё-таки правильно я понял, что жилы следят за тем, кому повезло, и тут же отправляю других по тому же маршруту. Отряд лучников только разобрался с барсуком и переключился на остальных, стрелы полетели густо, и первый волк подломился с двумя древками в боку, но кабан проскочил и ткнулся рылом прямо в частокол.

— Что-то в этот раз даже легче начинается… — задумчиво проговорил Вельт и выпустил очередную стрелу по крупной кошке, которая пыталась подобраться к стене с фланга. Стрела вошла в шею, кошка дернулась и повалилась в траву, а Вельт уже тянулся за следующей.

В этот момент раздались крики, и мы невольно обернулись. Козел запрыгнул на стену со стороны частокола, зацепился передними копытами за верхнее бревно, подтянулся и боднул какого-то мужика в грудь. Удар получился знатный, мужик вскрикнул, выронил копье и полетел со стены внутрь деревни, только пятки мелькнули. Но козла тут же насадили на три копья с разных сторон и сбросили следом, причем козел при падении едва не приземлился на того же мужика, который уже поднимался и ощупывал ребра.

Отделался ушибами и полез обратно на стену, наотрез отказавшись от помощи и тем более от лечения. Видимо, уже заглядывал к Эдвину и понимает, что иногда проще потерпеть, чем потом неделю объяснять травнику, зачем тебе вообще ребра, если ты ими не дорожишь.

— Рей! — истошный крик с восточного участка. Посмотрел, а там Тобас руками машет и орет так, будто ему хвост прищемили. — Рей! Ловушку! Сейчас!

И действительно, на северо-восточном участке звери уже облюбовали нашу удобную дорожку и табуном неслись по шиполистовым бревнам прямо к стене, штук пятнадцать, и еще подтягиваются. Метнулся к выведенным нитям волосянки, чтобы активировать выброс шипов, взял их в руки и тут же отпустил…

Ну не бывает так, чтобы жилы оказались настолько тупыми. Хотя иногда у них бывают сомнительные решения, например, нападать на деревню, которая им ничем особо не угрожала. Вот за это буду их дураками считать до конца своих дней, но штурмовать настолько бездарно они не могут, не после того, чему научились с прошлого раза.

Да и по качеству нападающих есть вопросы. Вельт вон удивился, что все идет легко, и у меня та же мысль крутится с самого начала. Глаз зацепился за зубра, который ковылял к воротам со стороны перелеска, и слово «ковылял» тут в точку, потому что зверь еле переставлял копыта. Старый облезлый зубр с проплешинами на боках и провисшим от возраста загривком, такого на охоте выбраковали бы не глядя. Жилы отправили сюда тех, кого не жалко, и все это представление затеяно ради одного: прощупать нашу оборону, заставить нас потратить ловушки и показать, что у нас есть в запасе.

— Ну? Чего ждешь? Вон сколько прет! — Тобас встряхнул меня за плечо и ткнул пальцем в сторону восточной стены. — Они же сейчас перепрыгивать будут! Залезут на стену!

— Залезут — перебьете, — я отпустил нити и отошел на шаг. — Сейчас не время. Используй чеснок, кидайте под стену и как можно дальше, но весь не расходуй. Пусть останутся запасы на настоящий штурм, а не на это подобие.

Уже собрался уходить, но остановился и обернулся.

— И постарайтесь сделать вид, будто вам тяжело. Это тоже важно, особенно на этом направлении.

Тобас уставился на меня, и физиономия у него была красноречивее любых слов, явно думает «совсем двинулся», но переспрашивать не стал, кивнул и побежал к своим.