Вот только звери добирались до стены быстрее, чем Тобас рассчитывал. Копыта бодро стучали по уставшим бревнам, ни один шип не выскочил навстречу, и по этой ковровой дорожке табуны мчались к частоколу так уверенно, будто деревенские добряки пригласили их на ужин. При этом большая часть лунок и засек пустовала, потому что зверье не искало других путей, зачем, если перед ними ровная удобная полоса из гладких бревен? Протолкнуться негде только на самой дорожке, а слева и справа от нее ловушки скучают без работы.

Результат закономерный, зверье добегало до стены и начинало тыкаться в бревна, лезть друг на друга. Лучники палили со стены не переставая, стрелы уходили вниз одна за другой, промахнуться невозможно, но и толку от стрел меньше, чем хотелось бы. Убитые тут же оседали, а по их телам уже карабкались следующие. Мужики с копьями кололи через щели в парапете и тоже не останавливались, но куча перед стеной все равно росла неумолимо.

— Да растаскивайте вы их! — рыкнул Тобас на четверых парней с баграми. — Вон, слева подцепи, левее! Да нет, другое левее!

Парни орудовали баграми, подцепляя туши за шкуру и за лапы, пытаясь оттянуть хотя бы ближние, но не успевали. На место каждой убранной туши наваливались две новых, и довольно скоро куча достигла такой высоты, что самые прыткие кабаны уже могли по телам добраться до парапета. Тобас ткнул ближайшего копьем в пятак, вложив Основу в острие, и зверюга с визгом свалилась обратно.

А дальше стало хуже, потому что из леса вывалился бык, рядом с которым предыдущие гости выглядели мелочью. Холка не очень-то и намного ниже глаз стоящего на стене защитника, ноги толщиной с бревно, и копыта оставляли в земле вмятины, от которых лопалась трава. Мелкие твари расступались перед ним без промедления, а он ломился вперед, невзирая ни на что, и каждый шаг сотрясал утоптанную дорожку.

Лучники перенесли на него огонь, три стрелы воткнулись в загривок, но бык даже не заметил, просто мотнул головой и продолжил переть. Дотопал до стены и с ходу ударил лбом в бревна частокола, от чего затряслась вся секция. Тобас покачнулся, схватился за парапет и матюгнулся сквозь зубы, а бык уже бил второй раз, и бревно перед ним треснуло сверху донизу. Если эта скотина встанет на задние лапы, копытом достанет до любого из них без особых усилий. Один удар сверху вниз по голове, и можно не вставать.

— Копье! — крикнул Тобас, и ему из-за спины сунули длинное, с широким наконечником.

Времени на раздумья не осталось, бык колотил по частоколу словно таран и успел расшатать уже три бревна. Еще немного, и вывернет их из связки вместе с обвязкой. Тобас перехватил древко обеими руками, зажмурился на мгновение, согнал Основу из ног в руки, из рук в наконечник, столько, сколько смог, и метнул.

Копье сверкнуло и вошло быку в загривок с хрустом, который Тобас почувствовал через подошвы. Наконечник пробил шкуру и мышцы, прошел навылет через лопатку и пригвоздил зверя к земле. Бык захрипел, дернулся, попытался развернуться, но древко держало его, а ноги уже подламывались.

Хватило бы и без Основы? Нет, Тобас понимал, что без Основы этот бросок не пробил бы шкуру дальше подкожного жира, а так острие прошло насквозь и вышло с другой стороны. Много потратил, зато результат перед глазами, бык рухнул набок и больше не шевелился.

Вот только несколько бревен частокола эта скотина успела расколотить, а два так и вовсе вырвала из обвязки. В проломе обнажилась стена из серого камня, точнее, не камня, а реевской смеси, которая по прочности от камня не далеко ушла. Кабаны уже толкались у пролома и били пятаками в пролом, но пока без особых результатов. Правда Рей четко предупреждал, что при длительных усилиях смесь можно раскрошить постепенно, а значит стоять и любоваться некогда.