— Сюда! — Тобас указал на пролом. — Лучники, пятеро, по этому участку! Чтобы ни одна свинья не долбилась дольше трех секунд!

Несколько бойцов перебежали по стене и принялись осыпать кабанов стрелами с утроенным рвением. Стрелы тыкались в загривки и бока, свиньи визжали и шарахались от стены, но на их место тут же лезли новые.

— А может плеснуть? — подал голос молодой парень, который стоял у печки с поленом в руках и периодически подкидывал дрова. — Температура набралась, можно жирку подбросить, новый быстро закипит.

— Рано, — помотал головой Тобас. — Жира мало, не на каждую же свинью тратить. А водой поливать толку никакого, сам знаешь… Ну и Рей вроде как советовал не показывать всего сразу, — добавил он потише, чтобы слышали только ближние. — Жилы наблюдают, и чем дольше они считают, что нам тяжело, тем позже пошлют серьезные силы.

— А что, если нам и правда тяжело? — прорычал из-за спины здоровый бородатый мужик с копьем, с которого капала кровь. — Вот прямо по-настоящему! Я уже давно не притворяюсь, мне действительно хреново, честное слово!

— Держись, еще немного, — Тобас стиснул его плечо и попытался вложить в голос уверенности, которой сам не чувствовал. — Я послал за Реем, скоро активируем ловушки.

Подхватил другое копье с подставки и тут же всадил наконечник в морду козлу, который каким-то чудом запрыгнул на парапет. Козел замер с выпученными глазами и открытой пастью, из которой торчал язык, и рогами все еще цеплялся за бревно. Тобас дернул копье на себя и пихнул тушу ногой, скинув за стену.

Крики раздались левее, на соседнем участке, и Тобас повернул голову, не отпуская парапета. Там произошло то, от чего по спине пробежал холод.

Над частоколом, не касаясь бревен, перелетела огромная кошка. Тварь была размером с хорошего жеребца, черная с зелеными полосками на теле, а когти на передних лапах светились ярким зеленым, и от них в воздухе оставались короткие мерцающие следы. Длинный хвост тянулся за ней и заканчивался блестящим от какой-то дряни костяным шипом. Ядовитая, Тобас не сомневался, потому что у всего, что светится зеленым в этом проклятом лесу, с ядом все в полном порядке.

Кошка приземлилась по ту сторону стены и развернулась к деревне. Кто-то из ополченцев попятился, кто-то выставил вперед оружие дрожащими руками. Если тварь рванет вглубь деревни, к домам, к лазарету, перехватить ее будет нечем, потому что все бойцы на стенах.

Но ей преградил дорогу гвардеец. Откуда он взялся, Тобас не уследил, просто вдруг между кошкой и деревней оказался человек. Легкая кожаная куртка с нашитыми пластинками, которую и броней назвать язык не поворачивается, и знакомая кривая ухмылка на лице, с которой он, кажется, даже спит.

В правой руке гвардеец держал меч, в левой копье, и Тобас подумал, что выбор оружия дурацкий. Второе оружие обычно мешает больше, чем помогает, тут и с одним-то не всегда понятно, куда тыкать.

Кошка прыгнула почти сразу и когти рассекли воздух там, где гвардеец стоял мгновение назад. Но он к этому моменту уже сместился вбок и полоснул мечом по протянутой лапе. Тварь рыкнула, дернулась, хлестнула хвостом, и шип на конце пролетел в пальце от его уха. Гвардеец отскочил назад, перекинул копье из левой руки в правую на какую-то долю мгновения и вернул обратно, перестроив хват, и Тобас только сейчас начал понимать.

Каждая рука работала отдельно от другой. Меч кусал и отвлекал, копье контролировало дистанцию, и ни одно оружие не мешало второму, потому что тело гвардейца двигалось так, будто внутри живут два отдельных бойца. Тобас такого не видел никогда, даже на тренировках, когда гвардеец гонял его с деревянными палками, ничего подобного не показывал.