Ну а что, Вельт во всю занимается выделкой шкуры для пчелиного костюма, материал будет готов только завтра, и торопить его бесполезно, кожа есть кожа, быстрее не прокоптится. Сурик загрузил големовый кирпич в обжиговые ямы, и теперь остается ждать, пока он там прокалится как следует, лезть и проверять каждые полчаса тоже не дело, только холодный воздух впускать.

Спешить мне, получается, некуда, и к тому моменту, когда Вельт закончит со шкурой, я уже предоставлю ему пару-тройку готовых стрел. Сделаю-то больше, конечно, но ему об этом знать незачем. Мне нужна твердая валюта для подкупа одного из самых эффективных охотников деревни, и в этом деле создавать искусственный дефицит не просто полезно, а необходимо.

Выход из деревни открыт, можно спокойно гулять по окрестностям, главное топор с собой прихватить и держать его под рукой. Ну а раз все складывается удачно, можно и на карту заглянуть, тем более что она постепенно пополняется, а каждый новый значок на ней потенциально стоит десятка бессонных ночей, если я вовремя пойму, что он обозначает.

Подошел к дому старосты, встал перед дощатой стеной… Карта с последнего раза прибавила в деталях, и среди прочего бросился в глаза аккуратный кружок в лесной части, от которого пунктиром прочерчен маршрут.

Железная роща, в которой нашли никелевое железо, теперь отмечена отдельно. Туда, если верить линии, лучше идти не напрямую через лес, а вдоль реки против течения. По нашей стороне берег высокий и твердый, удобный для ходьбы, а с другой стороны начинаются болота, там быстро не пройдешь.

Большая часть пути получается не по лесу, а по открытой местности, и только последняя треть уходит в чащу, а река в том месте сворачивает к холмам и горам. Надо будет самому как-нибудь пройтись, интересно же посмотреть, что там и как. Впрочем, и без меня добыча клубней начнется, кузнецы со старосты не слезут, пока тот это дело не организует. Особенно если я намекну им, насколько хорош этот сплав.

Так, нужно что-то ровное, насыщенное Основой, и при этом не настолько ценное, чтобы жалко было пускать на расходный материал. Стрелочник подходит идеально по всем пунктам кроме одного, это мы уже давно поняли и от того вдвойне обиднее. А вот что-то незнакомое на карте мне прежде не попадалось, вернее глаз и раньше за этот значок цеплялся, но я не обращал внимания, а сейчас, когда в голове сидит конкретная задача, каждая мелочь начинает играть по-другому.

Чуть повыше и левее маршрута к роще, нарисованы какие-то палочки. Тонкие, прямые, без листьев и веток. Поискал сноску в углу карты, но у Герды пока руки не дошли все подписать, и обозначение осталось без пояснения.

— Палочки-то? — отозвалась баба Аля с лавочки, и голос у нее был такой, будто она ждала этого вопроса с самого утра. — Так это ж Бухляк, дурень ты! — хохотнула она и хлопнула себя по коленям.

— Бухляк, — повторил я, прикидывая, с чем это может быть связано. — Что-то вроде сахарного тростника? Не подходит, мне нужно твердое и прямое, а не полое и мягкое.

— Сам ты тростник! — возмутилась бабка. — Бухляк это, говорю же. Палочник, иными словами.

Она помолчала, покачала головой и добавила с явным удовольствием:

— Нет, ну сюда много кто приходит, а таких тупиц мало, так что молодец, почаще приходи, хоть поржу лишний раз!

— Вот ты вместо названий можешь сразу пояснять, а? — вздохнул я. — Ну бухляк, понял. Из него бухло варят, верно? Логично же из названия вытекает.

— Из тебя мозги по ходу вытекли, ишь какой! — бабка аж подскочила на лавке от возмущения. — Бухляк, говорю же! Палки такие растут на камнях, вон, видишь, там на склоне холма? Без листков, без ничего, корешков почти нет, им там и расти-то некуда.