Деревни в большинстве своем встречались мертвыми, и к виду пустых дворов с выбитыми дверями и разоренными погребами Кральд уже притерпелся. Зверье выгрызало изнутри всё живое, а что не выгрызало, то вытаптывало, и от жилья оставались стены, а от людей ничего.

Но время от времени мертвые деревни преподносили сюрпризы. У первой нашли двоих мужиков, забившихся в расщелину под скальным выступом, куда звери не смогли протиснуться. Мужики сидели там больше недели, питались корнями и дождевой водой, и на людей смотрели так, будто те им мерещатся.

Потом нашли семью с детьми, спрятавшуюся в заброшенном погребе на приличном удалении от деревни. Дальше нашли еще, и еще, и к этому дню набралось больше сотни выживших, и каждого из них Кральд отправлял в тыл, к обозам, где кормили и поили.

Выжившие грели душу, хоть и злили одновременно. Каждый найденный означал, что люди здесь цеплялись за жизнь неделями, без помощи и надежды, и помощь пришла не когда нужно, а когда добралась. Кто-то не дождался, и об этих тоже думать не хотелось, но все равно думалось постоянно.

А вдруг и в Пороге кто-то выжил? Мысль цеплялась за каждого найденного и тащила за собой картину, которую Кральд не мог ни подтвердить, ни прогнать. Все-таки там его гвардейцы, да и есть некоторые, кто подавал большие надежды.

Но даже если кто и выжил, вряд ли это его люди, те бы погибли первыми и не стали убегать. Выжившие скорее всего прячутся по подвалам, без еды, без воды, ждут неизвестно чего и гадают, придет помощь или нет. Каждый день на счету, каждый потерянный час стоит чьей-то жизни, и сколько их там осталось, если осталось вообще.

Кральд мотнул головой и заставил себя вернуться к дороге. Никто там не выжил. Деревня стояла на первых рубежах, приняла удар раньше остальных, а стены и гарнизон, какими бы крепкими они ни были, не выстоят против волны, которая должна была быть куда мощнее предыдущей. Надо с этим смириться и перестать тратить мысли на то, что не изменить.

Сегодняшний день при этом выдался на удивление тихим, и Кральд не знал, радоваться этому или готовиться к худшему. С утра встретили всего пару мелких тварей, и обе предпочли убраться, едва учуяв отряд. Ни засад, ни свежих следов вдоль тропы, по которой колонна тянулась уже не первый час.

Тропа нашлась на берегу реки и не успела зарасти, кто-то ходил по ней регулярно до того, как звери добрались сюда. Кральд вел колонну вдоль воды, изредка поглядывая на противоположный берег, где лес стоял плотной зеленой стеной. Вот только тишина эта раздражала хуже любого звериного рыка.

— Чисто впереди, господин, — вернулся передовой разведчик, грузный гвардеец с подбитым глазом, которого Кральд обычно ставил первым. Собственно, потому ему глаз и подбили в свое время, но он не жалуется. — Следы зверья старые, дня три минимум, а свежих не нашел.

Кральд кивнул и отпустил его обратно, но вскоре подошел второй разведчик, шедший по левому флангу вдоль кромки леса.

— Пусто, — доложил он коротко. — Нашел лежку, но заброшенную.

Какой-то странный день все-таки, вот уже сколько докладов, и все одинаковые, и от этого единообразия внутри неизменно нарастало скверное чувство.

Колонна растянулась по берегу, и Кральд шел в голове, поскрипывая зубами и перебирая в уме варианты. Удалились от основного войска уже прилично, и с каждым шагом расстояние увеличивалось, а вместе с ним и время, которое потребуется подмоге, чтобы дойти. Если ударят сейчас, отбиваться придется своими силами, и хорошо если нападать будут только звери без Жил, гвардейцы выдержат, но пехота возможно ляжет.

Солдаты тоже чувствовали неладное, разговоры смолкли, руки перебрались на рукояти мечей, и даже пехотинцы, которых обычно приходилось окликать по два раза, подтянулись в строю и перестали отставать.