Остальные готовят ловушки строго по списку, а первым номером в списке значилось распустить пару метров волосяночной веревки на отдельные волоски. Работа нудная, зато сидячая, и желающих неожиданно нашлось больше, чем веревки.

Ну а мы с Кейном на этом подхватили по сумке и выбежали из лагеря. Причем довольно быстро выяснилось, что угнаться за охотником мне не светит даже в отдаленной перспективе. Он несся впереди, постоянно вырывался, нырял куда-то в сторону, обследовал местность и возвращался, а я как мешок с картошкой хрипел всеми легкими и мчал на полном форсаже, но даже так смотрелся на его фоне улиткой.

Бежали, по ощущениям, часов сорок, а по факту солнце сдвинулось градусов на десять, ну может чуть больше, вот как умеет растягиваться время, когда летишь из последних сил. Тут-то силы меня и начали покидать, и охотник все же сжалился.

— Не останавливаться! — рыкнул он, возникнув сбоку ровно в тот миг, когда остановился и согнулся буквой «г».

— Да нечестно же! — возмутился я, выталкивая слова между вдохами. — Ты меда обожрался, вот тебя и прет, а я человек простой, мое дело строить!

— Я видел, как ты кулаками голыми осу лупил, да и во время штурма не отставал, так что нечего тут брехать, боевое применение Основы у тебя работает как надо, — фыркнул Кейн. — Кому говорю, не останавливаться? Хоть шагом иди, после такой пробежки разом бросать нельзя!

И ведь прав, собака, резко останавливаться после затяжного бега и правда нельзя, причем неважно, собираешься ты дальше отдыхать или дальше бежать. На бегу икры с бедрами работают насосом, сжимаются и гонят кровь обратно к сердцу, само сердце в это время лупит под сто восемьдесят, сосуды в ногах раскрыты настежь.

А теперь пусть бегун возьмет и встанет столбом. Насос выключился мгновенно, а сердце еще молотит, и кровь по инерции проваливается в ноги и застаивается там, обратно ее возвращается меньше. Давление проседает, мозгу резко перестает хватать, отсюда темнота в глазах со звоном, а в плохом раскладе можно и в обморок сложиться, и ловят такое чаще всего именно на финише, стоит резко остановиться.

Причем момент остановки на пике для сердца вообще самая нервная точка, адреналина полный бак, а давление уже поехало вниз, здоровому не страшно, но заминку после бега придумали явно не для красоты.

Так что сначала шаг, минуты три-пять, чтобы пульс сполз, и только потом стоять и отдыхать. Не отдышаться стоя, а отдышаться на ходу, пусть насос доработает, пока сердце успокаивается. С бегом дальше та же история, встанешь, и мышцы задубеют, второй раз уже толком не разгонишься, а перейдешь на трусцу, попьешь на ходу, и можно мчать дальше. Кругом прав, зараза, и от этого еще обиднее.

Собственно, на трусцу мы и перешли, и, пока я отдыхал на ходу, Кейн взялся за мое обучение.

— Ты ее выбрасываешь попусту, и это неправильно! — вещал он вполголоса, но с таким жаром, будто я эту Основу таскал у него из кармана. — Она вылетает у тебя из ног, и такой след я даже завтра замечу. Хоть по ручью беги, все равно увижу остаточные эманации, а про ос тогда что говорить? Нет, хочешь к гнезду, учись. Ну и половина силы у тебя попросту в землю уходит.

Дальше пошло объяснение с наглядным показом. Основа, если по уму, должна оставаться взаперти, внутри мышц и костей, а чтобы кости с мышцами от такого соседства не разрушались, ее надо насильно гонять по кругу внутри конечности. Уперлась в подошву, развернулась и ушла обратно вверх, и так все время, пока бежишь, а контроль не отпускать ни на миг, иначе она мигом отыщет щель и вытечет.

— Вот так, да… Нет! Вот так. Вот так вот, видел? — Кейн скакал рядом и гонял импульсы по ногам так, что я их чувствовал даже со стороны.