[Путь Разрушения: 52 % → 63 %]

Вот он, новый способ! И догадаться было нетрудно, на самом деле подобные мыслишки уже закрадывались и раньше. Вот только не хотелось проверять на практике свою теорию, ведь работает она только когда создается реальный риск для жизни.

В общем, для продвижения по пути разрушения надо иногда драться, и желательно драться за жизнь, а еще лучше, на пределе своих возможностей и так, чтобы противник был достаточно силен. Но это не точно, может и слабые сгодятся. Вот только зная систему и правила этого, да и любого другого мира становится понятно, что легко здесь ничего не дается. Надо или страдать, или рисковать, или страдать и рисковать, другого не дано.

Оставшиеся два дерева нашёл уже без приключений, правда пришлось вернуться ближе к тропе и поискать среди молодняка, который собиратели ещё не успели извести. Одно попалось чуть кривоватое, с лёгким изгибом посередине, но для площадки сойдёт, расколем вдоль и кривизна уйдёт сама собой. Второе росло прямо у тропы, довольно тонкое, но зато свалилось с двух ударов, даже Основу тратить не пришлось.

[Основа: 2/10]

[Путь Разрушения: 63 % → 64 %]

Процент за рубку, ожидаемо мало после такого скачка от лиственницы. Но жаловаться глупо, каждая крупица на счету, а до сотни ещё далеко.

Обрубил ветки, нарезал по длине и перетащил к телеге, укладывая поверх остальных. Что-ж, вроде бы всё как Хорг и просил. Телега просела ощутимо, колёса вдавились в мягкую лесную подстилку, и стало понятно, что обратный путь лёгким не будет.

Впрягся в оглобли, упёрся ногами и потянул. Телега нехотя стронулась с места, заскрипела и покатилась по тропе, подпрыгивая на корнях. На ровном участке пошло легче, хотя плечи уже горели от напряжения, а левая нога при каждом шаге напоминала о себе резкой саднящей болью чуть выше щиколотки.

Глянул вниз на ходу, царапина оказалась заметнее, чем хотелось бы, кожу содрало полосой сантиметров в пятнадцать, и вокруг ранки расплылось неприятное покраснение. Слизь, которой был покрыт корень, видимо, раздражала кожу, хотя могло быть и хуже. Растение-то плотоядное, не удивлюсь, если эта слизь содержит какой-нибудь пищеварительный фермент, размягчающий ткани жертвы ещё до того, как корни её утянут.

Ладно, промою в реке и забуду, а Хоргу говорить не стану. Скажу, что ногу о корягу ободрал, если вообще заметит, здоровяк не из тех, кто разглядывает чужие ноги. Зато если узнает, что я отошёл от тропы и нарвался на плотоядную лиственницу, ворчания хватит на неделю вперёд. «Я же говорил, держись троп, а ты, мелкий, опять полез куда не просят», и так далее, и в том же духе, пока у меня уши не завянут.

А ведь по уму надо бы вырубить эту дрянь, пока кто-нибудь менее везучий не забрёл в её радиус. Собиратели ходят рядом, и далеко не у каждого найдётся топор и пять единиц Основы, чтобы отмахнуться от голодного корня.

Но стоило подумать об этом всерьёз, и перед глазами всплыли поля борщевика из прошлой жизни, километры ядовитых зарослей вдоль дорог и по окраинам деревень, с которыми боролись десятилетиями и которые неизменно возвращались каждую весну.

Так что вырубишь это дерево, и через год на его месте вырастут два. Лес здесь не просто лес, он живой в самом прямом и неприятном смысле этого слова, и навести в нём порядок человеческими силами вряд ли возможно. Проще запомнить, где растёт эта гадость, держаться от неё подальше и благодарить Рееву память за то, что она всё-таки включилась вовремя. Пусть и в последний момент, но включилась, а бегать эти деревья пока не научились, и на том спасибо.

Выбрался на дорогу, миновал ворота, кивнул стражнику на вышке и покатил к стройплощадке. Солнце уже поднялось высоко, жарило вовсю, и пот заливал глаза, но настроение было на удивление бодрым. Шестьдесят четыре процента по Разрушению, сорок семь по Созиданию, и впереди целый день стройки, которая обещала двинуть оба показателя разом.