Следующую пару забил уже в метре от края рощицы, и вот с этим пришлось повозиться. Работать приходилось на вытянутых руках, опираясь на первую поперечину и перегибаясь вперёд, потому что ступать на землю между кольями категорически нельзя. Даже доску не подстелишь, она провалится между корней, а шипы будто тянутся наверх, стараясь зацепить хоть кого-нибудь. Но нет, я этой земли даже не коснусь.

Когда второй ряд кольев и поперечина встали на место, положил сверху располовиненные брёвнышки, прибил гвоздями к первой и второй поперечинам. Верёвка пригодилась для страховки, обмотал её вокруг пояса и привязал к ближайшему колу, чтобы в случае чего не улететь носом в колючий грунт. Пролез вперёд по свежему настилу и уже оттуда, снова на вытянутых руках, вбил третью пару кольев, полностью завершив первый прогон. Полтора метра отвоёванного пространства над минным полем, и ощущение при этом такое, будто построил мост через пропасть.

Ну что, осталось два прогона, и с последним надо быть предельно аккуратным, потому что стволы совсем рядом.

По лесу то и дело разносился гулкий стук от ударов топора, где-то на ветке сидела птичка и тихо удивлялась непривычному шуму, а вокруг царило полное спокойствие. На второй прогон ушло даже меньше времени, хотя неудобств добавилось заметно. Теперь приходилось балансировать на узком настиле и одновременно вколачивать колья впереди себя, вытянувшись в полный рост и рискуя при каждом замахе потерять равновесие. Верёвка, обмотанная вокруг пояса, страховала, но уверенности прибавляла мало, потому что падать на острые корни не хочется ни со страховкой, ни без неё. Впрочем, руки делали своё дело, колья входили в грунт уверенно, поперечины ложились ровно, и второй прогон встал на место без приключений.

Остался третий, самый короткий и самый опасный. Стволы железных деревьев уже совсем рядом, рукой дотянуться можно, и прежде чем лезть дальше, стоит подумать о крыше. Эдвин предупреждал, что лучше ствол не трогать, а то листья у железного дерева не хуже ножей и полетят всем скопом прямо мне на голову. Хотя даже если хоть один упадёт удачно — мало не покажется, а тут целый ворох разом.

Максимально аккуратно, стараясь не задеть ни один ствол, вбил последнюю пару кольев. На них закрепил поперечину, сверху уложил и прибил настил. Гвозди входили в сосну с приятным сухим стуком, каждый на три удара, и мостки держались крепко, не шатались и не скрипели. После этого вбил четыре длинные жерди по углам последнего прогона, и вот уже между ними наплёл из корней лиственницы защитную сетку. Плёл так, чтобы листья не пролезли, но при этом просветы оставались достаточные, чтобы видеть, что творится наверху. Мало ли, вдруг начнут падать не только листья, но и что-нибудь потяжелее.

Волна Основы ударила в грудь ровно в тот момент, когда последний гвоздь встал на место и конструкция стала полностью завершённой. И каждый раз, когда приходит это ощущениие, понимаю, что сделал всё правильно. Система не врёт, система не подбадривает из вежливости, она просто фиксирует факт: объект создан, энергия возвращена.

Прошёлся по мосткам от начала до конца, проверяя каждую доску и каждое соединение. Настил не прогибается, колья сидят в грунте мёртво, и ни один шип из земли до настила не дотягивается. Постоял под крышей, потрогал сетку из лиственничных корней и убедился, что плетение плотное и упругое. Потом осторожно тронул ствол ближайшего дерева кончиками пальцев и отдернул руку.

Сверху с шелестом посыпались листья, десятки, и каждый скользнул по сетке, не сумев пробиться сквозь переплетение корней. Несколько застряли в ячейках, поблёскивая на солнце острыми кромками, и при более внимательном рассмотрении сразу стало понятно, почему Эдвин советовал не соваться. Они воткнулись даже в лиственницу! А это, надо сказать, даже моему топору не всегда удавалось. Действительно, как настоящие лезвия. Их бы собрать сейчас полную корзину и продать на ярмарке, вот только вокруг лежат такие же, но жухлые.