Сложил бревнышки на дно угольной ямы, обложил вокруг обычными дровами плотно, без зазоров, чтобы жар распределялся равномерно. Уголь получится смешанный, обычный и железный вперемешку, но для первого опыта сойдёт, если сойдёт вообще. Потом побежал за глиной, накопал полную тачку, замесил с водой и через час яма была готова, замазана и загерметизирована. Перенёс от горна пару горстей раскалённых углей, быстро разжёг огонь внутри и принялся ждать.

Дым повалил густой, белый и вонючий, и пах он совсем не так, как обычное дерево. Что-то едкое, с металлическим привкусом, от чего запершило в горле и защипало глаза. Ну, если результат будет хотя бы вполовину так же интересен, как запах, значит эксперимент уже удался.

Присел рядом с ямой, наблюдая за дымком, и подбросил в горн пару поленьев. Два дела одновременно, угольная яма и обжиг, и оба требуют внимания, но оба терпят, если не считать периодических подбросов, так что вполне управляемо, если не зевать.

Всё у меня получится, и нет смысла сомневаться. Железное дерево ржавеет от воды? Значит, нужно убрать воду. Основа умеет менять свойства материалов, я видел это на глине, на лиственнице, и нет причин думать, что с железной древесиной фокус не пройдёт. Просто нужно подобрать правильный подход, а подход подбирается экспериментами, а не сидением на месте.

Глава 10

Дымок из угольной ямы поднимался тонкой белёсой струйкой, уже без прежней густоты и едкости, и по цвету можно было понять, что пар ушёл, влага выкипела, а значит внутри идёт именно то, что должно идти, пиролиз, если по-научному. Превращение древесины в уголь, если по-простому. И где-то среди обычных поленьев лежат обрезки железного дерева, которые либо превратятся во что-то стоящее, либо нет, но узнаю я это только завтра.

Сидел, глядя на дымок, и перебирал в голове события последних часов. Железное дерево, конечно, преподнесло сюрприз, и не самый приятный. Столько усилий на добычу, столько надежд на уникальный материал, а в итоге Ольд разводит руками и говорит, что древесина ржавеет от воды. Ну, не буквально ржавеет, но суть та же, разрушается при контакте с влагой, причём молодые стволы особенно уязвимы.

Если бы речь шла о каком-нибудь обычном дереве, расстроился бы, пожалуй, но тут случай другой. Я познакомился с новым материалом, узнал его свойства, понял ограничения, и теперь знаю, чего ожидать. А знание не бывает бесполезным, даже если полученный ответ звучит как «нет, так не выйдет».

Ну и Эдвин, конечно, хорош. Рассказал про корни, про листья, про то, что деревья «дразнят» его, и что к рощице лучше не соваться. Про защитные механизмы предупредил, за что спасибо, хотя я и сам об этом догадывался. А вот о том, что древесина как материал никуда не годится без серьёзной обработки, тактично промолчал.

Впрочем, винить его сложно, он ведь травник, а значит рассматривает растения в живом виде, и его интересуют листья, корни, соки, отвары. Что происходит с деревом после рубки, для него примерно так же увлекательно, как для меня рецепт удобрения из рыбных потрохов. То есть, вообще никак, и даже местами противно.

Живот урчал всё настойчивее, и с каждой минутой урчание становилось громче, словно внутри кто-то требовал аудиенции. Сурика нет уже полчаса, убежал на ярмарку с десятью медяками в потном кулачке, и пропал, видимо, не может определиться между десятком вариантов, каждый из которых обещает счастье, но требует мучительного выбора. Десять медяков на еду, когда впереди столько незакрытых расходов, расточительство, конечно, но иногда стоит перестать считать и просто порадовать желудок.

Ладно, чем сидеть без дела и слушать собственное брюхо, лучше потратить время с толком.