— Кстати, мне же на тренировку надо… — обессиленно выдохнул Тобас и начал медленно подниматься, кряхтя так, будто ему лет семьдесят, а не примерно как мне. Впрочем, я и сам покряхтеть лишний раз горазд, не мне его судить.

— Но ведь мы работу не закончили, — я нахмурился и отвернулся от вёдер.

— Тренировки не зависят от работы, они должны быть регулярными, и ничто не должно на них влиять, — он выпрямился, расправил плечи и даже попытался придать голосу прежнюю надменность, но получилось не очень убедительно, потому что ноги под ним подрагивали, а на лбу выступил свежий пот. — Хотя кому я объясняю, — он махнул рукой. — Что ты вообще можешь знать о Пути…

— Ну, может что-то и могу знать, — я дёрнул плечом, стараясь, чтобы фраза прозвучала максимально расплывчато. — Но так или иначе, твой отец меня ни о каких тренировках не предупреждал. Так что отпустить не могу.

— А кто ты такой, чтобы мой отец тебе вообще что-то рассказывал? — Тобас вскинул подбородок, и на секунду в глазах мелькнул прежний злой огонёк. — Как он прикажет, так и будет, а он ещё давно приказал мне тренироваться регулярно и каждый день. Так что я пошёл, часа через два-три вернусь…

Он развернулся и действительно сделал шаг в сторону выхода со двора, но я его остановил.

— Будет тебе тренировка, — усмехнулся я. — Если ты правда такой сильный практик, то без труда справишься со стволами железного дерева. Их рубить только так и можно, без Основы инструментом не возьмёшь. Но это, конечно, только если ты и правда практик…

Тобас остановился, медленно обернулся, и по его лицу пробежала целая гамма выражений, от возмущения до любопытства, с короткой остановкой на подозрительности.

— Ты меня не понял? — он криво ухмыльнулся. — Я сказал, что иду тренироваться, значит, иду тренироваться. Сам свои дрова руби, идиот.

— Хорошо, договорились, — я поднял руки ладонями вперёд. — У меня как раз свободное время, могу спокойно сходить к старосте и попросить нового помощника-практика, ведь я сам не могу рубить такие деревья. Сил хватает только свалить, а колоть на чурбаки уже нет. Ну а про тренировку что ему передать? И где ты тренироваться собираешься?

Тобас отошёл ещё на пару шагов и замер. По спине видно было, как напряглись плечи, а кулаки сжались и разжались дважды. Попал, причём, похоже, в яблочко. Ни на какую тренировку он не собирался. Может, и помедитировал бы немножко, или что там практики делают для развития, не знаю. Но основную часть времени Тобас наверняка планировал найти какой-нибудь тихий уголок, развалиться в тени и ждать, когда всю работу выполнят за него. Вот только отца своего он боится куда сильнее, чем презирает меня, а это, пожалуй, самый надёжный рычаг из всех доступных.

— Говоришь, справиться не можешь? — он обернулся, и по его лицу сразу стало понятно, что он увидел соломинку… Такую, за которую можно ухватиться и не упасть в грязь перед оборванцем.

— Вообще никак, сил совсем не хватает, — я развёл руками с максимально беспомощным видом. — Только на тебя все надежды, Тобас, не выходит у меня железные деревья рубить.

— Инструмент-то есть у тебя? Я своим мечом рубить дрова не собираюсь.

— Вот, топорик мой, — я вытянул инструмент из-за пояса и протянул рукоятью вперёд. — Только поосторожнее с ним, всё-таки инструмент точный, хрупкий.

— Разберусь, — Тобас вальяжно махнул рукой, принимая топор, и даже чуть расправил плечи, приосанился.