— О, Рей! — он заулыбался, завидев меня, и тут же повысил голос, чтобы слышала вся поляна. — Видел, как надо дерево добывать? Вот вроде подмастерье строителя ты, а заниматься этим приходится мне. Почему так получилось, не скажешь? А если бы я не согласился помочь?

— Если бы не согласился… — я покачал головой и не стал продолжать. Впрочем, Тобас действительно вносит ощутимую пользу, и без него добывать железные деревья пришлось бы мне. Или просить кого-то из охотников, но они вряд ли станут тратить Основу на рубку леса. У Кейна каждая единица на счету, у Вельта тоже, и расходовать их на чужую стройку ни один здравомыслящий практик не будет.

Забавно, что поначалу я не мог понять, почему бы сильным практикам просто не помочь. А вот теперь понимаю прекрасно. Основы на всё и сразу не хватит никому. Мне бы пришлось тратить запас под ноль, а потом что? Как напитывать руны? Как работать с горном? В случае с охотниками ещё хуже, пустые они не смогут отразить нападение зверей. Я-то с големом почему не стал драться в прошлый раз? Потому что Основа заканчивалась, и расходовать последние крохи на глиняную болванку с регенерацией было бы форменным самоубийством.

Молча подошёл к рощице, осмотрел мостки и закрыл лицо ладонями. Три переносных прогона, которые я когда-то с такой гордостью сконструировал, лежали на земле среди шипов, и выглядели совершенно удручающе. Толстые обтёсанные колья-ножки оказались прошиты корнями насквозь. Шипы пробили древесину, вгрызлись внутрь и намертво пришили прогоны к грунту. Если вчера вечером их ещё можно было выдернуть и переставить, то сейчас они стали частью корневой системы, и спасать тут нечего.

— Тобас… — я выдохнул, стараясь не повышать голос. — А ты вчера мостки убирал на ночь?

— Да какой смысл? — он возмутился так искренне, что на секунду захотелось ему поверить. — Я посмотрел, корни впиваются слабо. Зачем мне каждый раз тратить на это своё драгоценное время, если это бессмысленно?

— Затем, что корни за ночь впились в стойки и теперь мостки придётся переделывать! — я ткнул пальцем в прогоны, намертво вросшие в землю. — Я же объяснял, что их надо убирать! Так вот, переделывай сам, или работай без них!

— А ты не оборзел так разговаривать? — Тобас сжал кулаки и шагнул ближе, загородив собой полнеба. Тёмные глаза сузились, скулы окаменели, и голос упал на полтона, до угрожающего полушёпота. — Мы вообще-то в лесу, до деревни далеко, и пожаловаться кому-то ты не сможешь.

Ага, выделывается перед девчонками. Ну конечно, при свидетелях он заводится втрое быстрее, это я уже усвоил. Только вот на меня подобные номера перестали действовать примерно на второй день нашего знакомства.

— А ты, придурок, сильно подумал, когда их сюда притащил? — я даже не моргнул. — А если зверь выйдет? — кивнул в сторону девушек, которые при слове «зверь» заметно побледнели. — Этих бегом отсюда, их здесь быть не должно. А мостки переделай сам.

— Я тебе что, работяга какой-то? — Тобас выпрямился и расправил плечи, отчего стал казаться ещё шире. — Я практик! Да, попросили меня рубить особые деревья, это я могу и не спорю, что лучше меня мало кто справится, и для деревни это важно. Но мостками сам занимайся. Твоё дело сделать так, чтобы мне было удобно работать!

— Значит, тебе будет удобно ходить по шипам, — я пожал плечами и указал лопатой в сторону ручья.