Молодцы, все до единого держатся несмотря ни на что. Каждый из них стоит десятерых, и каждый это доказал этой ночью, когда пришлось стоять до последнего.

Гвардейцы выстроились по бокам дороги, а между ними степенно катились две телеги. На первой лежали раненые, те, кто не мог идти, а на второй, накрытой серым полотном, лежали те, кто уже никуда не пойдёт.

Кральд отвернулся и тяжело выдохнул через стиснутые зубы. Шестерых он не довёз, и каждое имя сидело в голове, как гвоздь, вбитый по самую шляпку. Они держались достойно и не дрогнули, когда первая волна ударила по частоколу, а вторая перехлестнула через него. Не дрогнули и когда стало ясно, что деревню не удержать, и когда пришлось уходить через южные ворота, прикрывая отступление сотен перепуганных людей, которые бежали в ночь с узлами на плечах и воющими детьми на руках.

Но самое скверное ещё впереди, и Кральд прекрасно это понимал. Дорога на город перерезана. Разведчик, отправленный ещё вчера, вернулся через три часа с известием, от которого Кральд чуть не сломал ближайшее дерево голыми руками: мост через Кальву обрушен. Оставался только один путь, на запад, к приграничной деревне, которую Кральд посещал три недели назад.

Конь споткнулся о корень, торчащий из колеи, и Кральд машинально натянул повод, удерживая равновесие. Доспех давил на плечи, расколотый на левом наплечнике, с вмятиной на груди и засохшей грязью в каждой складке и каждом сочленении. Меч болтался на поясе, непривычно лёгкий после того, как в бою откололся кусок гарды, и теперь рукоять сидела в ладони не так, как должна. Надо бы починить, но для этого нужен кузнец, а кузнец остался в деревне, которой больше нет.

Позади скрипели колёса. Монотонный, тягучий, выматывающий звук, который преследовал Кральда с самого рассвета и никак не желал ни замолкнуть, ни хотя бы стать тише. К скрипу примешивалось шарканье сотен ног по утоптанной земле. Позади гвардейцев и обоза тянулась вереница людей, бесконечная и бесцветная, как осенний дождь.

Кто на повозках, кто пешком с единственной сумкой через плечо, кто вообще налегке, в чём успел выскочить из дома. Женщины с детьми, старики, мужики рабочего возраста, которым бы в ополчение, а не в бега, но ополчение некому собирать и не из чего вооружать.

Кральд не считал, сколько их, но больше сотни точно. Смог собрать всех выживших, выстроил колонну, расставил дозорных по флангам и повёл, потому что больше некому. Он не староста, не градоначальник и не полководец, он порученец лорда Рагдара, и его дело решать проблемы быстро и жёстко. Но когда проблема такого масштаба, что быстро и жёстко не получается, приходится вести людей через лес и надеяться, что та тварь, которая разнесла частокол в щепки, не решит пойти следом.

Дорога вильнула вправо, обогнула поваленный ствол, и впереди показался мост. Старый, потемневший от времени и сырости, с покосившимися перилами и досками, между которыми зияли щели в ладонь шириной. Кральд придержал коня и осмотрел конструкцию. Брёвна опор подгнили, настил провис в середине, и вся эта ненадёжная постройка выглядела так, будто держится не на гвоздях и не на верёвках, а исключительно на упрямстве.

— Малыми группами! — рявкнул Кральд, обернувшись к колонне. — По пятеро, не больше! Телеги по одной, без груза! Перетащите всё руками, потом загрузите обратно!

Гвардейцы начали спешиваться и передавать приказ по цепочке. Кральд тем временем сам подъехал к мосту, наклонился с седла и постучал кулаком по ближайшему бревну. Дерево отозвалось глухим нездоровым звуком, и от удара посыпалась труха. Выдержит, но с натяжкой, и если какой-нибудь дурак решит проехать полным галопом с гружёной телегой, дурак вместе с телегой окажется на дне.

В итоге переправа заняла больше часа.