— Какой из? — уточнил я с невинным лицом, хотя прекрасно понял, о каком топоре речь. О том, который сейчас мирно торчит в стволе железного дерева где-то в глубине рощи и ждёт, когда за ним кто-нибудь вернётся. Нет, я бы вернулся, но понятия не имею, как его оттуда выковыривать, и пока предпочитаю об этом молчать.

— Тот, который нормальный! — Хорг ткнул пальцем куда-то в воздух, обозначая размер нормального топора. — Большой! Рабочий! Не эту зубочистку, которая у тебя, а нормальный инструмент!

— Разберёмся, — неопределённо пообещал я, потому что ничего более конкретного ответить не мог. — Слушай, Хорг, пойдём глянем на фундамент. Хочу проверить, как раствор схватился.

Хорг ещё секунду сверлил меня взглядом, потом махнул рукой и двинулся к котловану первой башни. Тема топора на время отступила, но я прекрасно понимал, что это ненадолго. Хорг из тех людей, которые ничего не забывают и обязательно возвращаются к вопросу в самый неудобный момент.

По дороге к фундаменту нам встретился Тобас. Шёл с пустыми руками и таким выражением лица, по которому сразу видно, что заняться нечем, а начальства поблизости нет. Точнее, не было, пока из-за угла навеса не вывернули мы с Хоргом.

— Тобас, ты куда? — окликнул его.

— Топор ищу, — буркнул тот и насупился.

— Какой ещё топор? — рыкнул Хорг.

Тобас поёжился, но не отступил, и даже подбородок задрал чуть выше.

— Нормальный. Рубить нечем, маленький тупой и вообще…

— Маленький ему тупой! — Хорг аж побагровел. — Три дня назад точил, и уже тупой? Ты что с ним делал, камни колол⁈

Тут уж пора вмешаться, пока Хорг не дошёл до точки кипения.

— Тобас, в роще уже всё нарублено, — перебил я обоих. — Там лежит достаточно брёвен. Сегодня твоя задача перетаскать всё сюда, на площадку. Чтобы к вечеру ни одного бревна в роще не осталось, понял?

Тобас скривился, будто я предложил ему таскать камни в гору, но спорить не стал. Развернулся и потопал к тропе, бурча себе под нос что-то неразборчивое.

— Тоже мне работничек, — проводил его взглядом Хорг. — Ладно, пошли…

Фундамент первой привратной башни встретил нас ровной и плотной монолитной серой поверхностью, причем без единой видимой трещины. Заливали его вчера до темноты, всей бригадой, и раствор с дёгтем и Основой пропитал каждый камень, каждый пруток арматуры, каждую щель между слоями.

В обычных условиях известковый раствор набирает прочность медленно. Неделя, а лучше две, прежде чем можно снимать щиты и нагружать конструкцию. Известь не цемент, она схватывается за счёт карбонизации, а это процесс неторопливый, зависящий от влажности, температуры и доступа воздуха. В моём прежнем мире никто в здравом уме не стал бы трогать опалубку раньше чем через семь-десять дней, и то с оглядкой, пробуя раствор ногтем и подпирая углы на всякий случай.

Но здесь у нас в растворе дёготь, который уплотняет структуру и выжимает лишнюю воду, а в арматуре заряд Основы, и Основу я вчера не пожалел, влил щедро, до последней капли. Основа ускоряет всё, с чем соприкасается на пути Созидания, а бетон для неё как родная стихия. Так что тут действуют совсем другие правила, и единственный способ узнать какие именно — это проверить руками.

Спустился в яму, присел на корточки и положил ладонь на поверхность бетона. Ровная, шершавая, чуть прохладная, и при нажиме ни малейшего продавливания, ни следа, камень под рукой отзывается монолитом, а не сырой массой. Провёл ногтем, и ноготь скользнул, не оставив даже царапины. Постучал костяшками, и звук вышел глухой и тяжёлый, без пустотных отголосков.