А ведь скорее всего объёмы у источника больше, чем выдаёт простенький накопитель. Если источник способен генерировать в день столько, сколько накопитель набирает за неделю, то даже при потерях через среду разница будет ощутимой. Но это всё теория, и проверить её без нормального контура невозможно.

Ладно, хватит. Камешек полежит, никуда не денется. Разберусь, когда разберусь, а пока пусть лежит и генерирует свою Основу в карман, если умеет. Может, хоть штаны станут немного прочнее от такого соседства. И очень надеюсь, что это не радиоактивно, а то было бы обидно.

Вернулся на лежанку, улегся, подложил кулак под голову и уставился на звезду через дырку в крыше. Рект во сне пробормотал что-то про кривые углы и затих.

Закрыл глаза и на этот раз не стал сопротивляться. Мысли ещё ворочались, но всё медленнее, всё тише… А Эдвин ведь точно знает, как соединять руны.

— Да ***! — я подскочил с лежанки, схватил камешек, горшок и быстрым шагом направился в сторону Эдвинова дома.

Дорога до Эдвина заняла минут десять, хотя я практически бежал. Пару раз споткнулся в темноте о корни, торчащие из утоптанной тропинки, но горшок не выронил и даже не помял, хотя глина ещё сырая и податливая, и одно неудачное падение превратило бы моё произведение гончарного искусства в бесформенный ком. Камешек подпрыгивал в кармане при каждом шаге и бил по бедру, напоминая о себе мелкими тычками.

Дом Эдвина стоял тёмный и тихий, ни свечи в окне, ни дыма из трубы, ни знакомого старческого бормотания, которое обычно доносилось из-за двери в любое время суток. И что подозрительнее всего, ни единого звука храпа. Либо старик перестал храпеть, что маловероятно, либо его попросту нет в доме.

Замахнулся, чтобы начать колотить по двери, и в этот момент кусты слева от крыльца взорвались движением.

— Ага! Разбудить меня хотел, подлёныш⁈ — выкрикнул Эдвин, выскакивая из зарослей с каким-то корешком в руке и землёй на коленях.

Сердце ухнуло в пятки и тут же вернулось обратно, потому что пугаться Эдвина глупо, а вот получить корешком по лбу вполне реально.

— Обижаешь, Эдвин! — возмутился я, отступив на шаг. — Спешил поделиться новостью!

— Да ну? — старик прищурился и сунул корешок за пазуху. — И что за новость?

— Я горшок слепил, — поднял своё изделие повыше, чтобы лунный свет упал на глиняные бока.

Эдвин уставился на горшок и некоторое время молча его разглядывал, пытаясь, судя по всему, решить, стоит ли такая новость визита посреди ночи. Глаза у старика были совершенно ясные, незаспанные, и на щеке прилипла полоска мха, а значит, он действительно ползал по грядкам в темноте и занимался каким-то своим безумным садоводством.

— … горшок, — повторил Эдвин, и в его голосе отчётливо прозвучало «и ради этого ты пёрся через полдеревни?».

— Ладно, на самом деле просто уснуть не мог, потому что мучает один вопрос, — вздохнул я.

— Понимаю, — неожиданно покладисто согласился старик. — Сам пытался отключиться, но всё никак не мог понять, почему дерево это древесина, а трава не травнина.

— Во-во, сам никогда не понимал, — закивал я. — Но у меня немного другой вопрос. Как вообще соединять руны? Я вон попробовал нацарапать соединитель, а получилось откровенно так себе.

Указал на бороздку на стенке горшка, едва заметную в лунном свете.

— Так, что тут у нас… — Эдвин забрал горшок из рук и поднёс к лицу, поворачивая то одним боком, то другим.