— Вот, теперь будет проще определяться с размерами, — удовлетворенно отступил от стены. — И еще одна мысль, раз уж об этом заговорили. На стене стоит вывесить карту местности. Или хотя бы на большом щите, чтобы все могли наносить отметки. Где какие особые ресурсы, полезные деревья, опасные участки. Сейчас все передают друг другу словами, но лучше, если каждый сможет посмотреть и понять, куда лучше не соваться.

— Так все и без карты твоей знают, куда лучше не ходить! — резонно подметил кто-то из толпы.

— Ага, а беженцы? — я обвел рукой толпу, в которой каждый третий был не из местных. — Они не тут выросли, им-то откуда знать?

Да, слукавил немного. Мне и самому крайне интересно, что тут растет и где, а систематизировать знания местных охотников и собирателей давно пора. Думаю, всем будет полезно.

— Хорошо, карту можно составить, — согласился староста. — Попросим Ольда, сделает щит, на нем и начертим. Но что, если кто-то внесет неверные данные?

— Во-первых, надеюсь, таких идиотов и вредителей у нас не найдется, — я чуть повысил голос, чтобы дошло до каждого. — А во-вторых, можно назначить кого-нибудь ответственного, кто будет проверять и вносить новые отметки. Чтобы не каждый желающий чертил что хочет.

Мысленно уже прикинул кандидатуру. Герда, жена старосты, вполне справится, женщина серьезная, ответственная, к ней уважение есть, и лишнего на карту никто при ней не нарисует. Впрочем, озвучивать это не стал, пусть сам староста решает, кому поручить. Ему виднее, да и с женой договариваться тоже ему, а не мне.

Собственно, дальше былой гвалт окончательно стих и обсуждение перешло в рациональное русло. Я говорил все меньше, деревенские предлагали все больше, и некоторые мысли оказались на удивление дельными. Кто-то предложил разбиться на постоянные бригады, специальные и общие. Специальные для тех, кто умеет работать с деревом, камнем или железом, а общие для всех остальных, чтобы проще распределять рабочую силу и не метаться каждое утро в поисках людей. Староста согласился и пообещал к завтрашнему дню составить списки, кто к какой бригаде относится.

— И еще одно, — вспомнил, когда обсуждение уже начало выдыхаться. — Промышленную зону надо определить и оградить. Обжиговые ямы, жернова, склад кирпича, все это должно быть в одном месте, огороженное и желательно защищенное. Пусть будет там, где мой участок, у реки. И стоит возвести еще одни ворота, южные, чтобы не таскать материалы в обход через всю деревню. Дорогу уже протоптали с южной стороны, а северные ворота останутся для лесных гостей.

— Да, вторые ворота обязательно! — поддержали несколько беженцев из Валунков. — Мы только благодаря запасным воротам и ноги унесли, закрыли за собой и задержали тварей!

— Ты первые ворота не закончил, — негромко напомнил староста.

— Увы, у меня только две руки, — развел руками. — И в приоритете у меня лазарет. Я правильно понимаю, что от раненых гвардейцев больше пользы, когда они здоровые и на ногах, а не лежат на лавке? Тем более все материалы для лазарета имеются, а кроме меня вряд ли кто-то сможет сделать все правильно…

Люди продолжали высказываться, и некоторые предложения звучали вполне здраво, хотя и не все. Кто-то предложил рыть землянки на случай обстрела, кто-то настаивал на том, чтобы удвоить ночной дозор, и с этим я был отчасти согласен. Но одно предложение заставило меня на секунду замолчать и прислушаться.

— А может, попробовать поговорить с Жилами? — неуверенно подал голос худощавый мужик из валунковских, которого я видел вчера среди беженцев. — Ну, если они и правда от чего-то бегут, то получается, что цели у нас общие.