Ничего, завтра зальем фундамент и приступим к устройству гипокауста. Думаю, все-таки выгорит эта идея, никуда не денется.

Добрался до дома уже в темноте. Ноги гудели, спина ныла, и единственное, чего хотелось по-настоящему — это упасть на лежанку и не двигаться до утра. Но из-за двери тянуло теплом и запахом каши, а значит кто-то уже позаботился об ужине.

Внутри обнаружились Рект и Уль. Рект сидел на полу, скрестив ноги, и сосредоточенно скреб ложкой по дну миски, а Уль возился у горшка с углями, подкидывая мелкие щепки, чтобы раздуть жар посильнее. Горшок и без того светился изнутри ровным оранжевым светом, но Уль относился к процессу с особой ответственностью, все-таки нам об этот горшок до утра греться.

— О, явился, — Рект поднял голову и мотнул ложкой в сторону котелка у стены. — Каша еще горячая, мы недавно сами сели.

Подсел к ним, прислонился спиной к стене. Рект, не дожидаясь просьб, нагреб полную миску и протянул мне. Каша густая, с какими-то разваренными корешками, не изысканно, но после целого дня с лопатой в руках покажется деликатесом что угодно.

Некоторое время просто сидели и ели молча. Я посматривал на обоих и не мог не отметить, что выглядят они тоже неважно, почти как я сам. Осунувшиеся лица, запавшие глаза, руки в ссадинах и мозолях.

Рект жевал с закрытыми глазами, покачиваясь при этом из стороны в сторону, и я не сразу понял, засыпает он или просто наслаждается едой. Уль выглядел не лучше, разве что держался ровнее, но темные круги под глазами говорили сами за себя. Два сушеных банана, честное слово, только без кожуры.

Основы за день прибавилось, все-таки работа руками делает свое дело, и в груди уже не так пусто, как утром. Зато эти двое отдали стройке все, что могли, и, похоже, немного сверх того.

Доел кашу, поставил миску на пол и полез в карман. Пальцы нащупали монету, целый неразменянный серебряк, потому что за это время я задолжал им даже больше. Примерно пятьдесят медяков у меня есть, но этого явно не хватит, чтобы покрыть те старания которые эти ребята вкладывают в каждый кирпич и куб бетона. Да и могу себе позволить, тем более что тратить деньги пока не на что.

Мне только обуви не хватает, а до этого тупо не доходят ноги. Впрочем, давно задумывался самостоятельно сплести себе лапти, вот только и под это тоже надо выделять времени которого попросту нет.

Вытащил монету и протянул Улю.

— Это что? — тот непонимающе уставился на серебряк в моей ладони.

— Оплата, как и обещал. — пожал я плечами, — Сами поделите, договоритесь как-нибудь.

— Да не вопрос, попилим! — Рект мгновенно ожил, будто и не засыпал секунду назад, и потянулся к монете, но Уль хлопнул его по руке. — Эй! Ты чего? Все же честно, семьдесят медяков мне, тридцать тебе!

— Рей, не нужно, — Уль нахмурился и покачал головой. — Да, договаривались. Но, во-первых, деньги нам нужны были, чтобы вернуться в город. А в город сам понимаешь, сейчас вряд ли получится дойти. Во-вторых, ты и так несешь расходы. Мы живем в твоем доме, кормят нас бесплатно, а главное, мы учимся. Такого ни за какие деньги не купишь.

— Не слушай его, Рей! — взмолился Рект, и глаза у него при этом блестели так, будто серебряк излучал собственный свет.

— Да тут дом одно название, — махнул рукой. — А кормит вас староста, ну и жители деревни скидываются.

— Уль, ну правда, чего ты несешь? — Рект обхватил голову руками, но взгляд от монеты оторвать не мог, она лежала на моей ладони совсем близко, и от этой близости Ректу, кажется, было только больнее.

— Рект, имей совесть, — Уль устало прикрыл глаза, будто объяснял очевидное уже в десятый раз.