— Поспокойнее, — остановил его. — Сам знаешь, спешка ни к чему, иначе можно не успеть. Все, занимайся. Скоро сможешь приступить?

Машинально посмотрел на левое запястье и тут же опустил руку. Часов там, разумеется, нет, и никогда не было, но привычка из прошлой жизни иногда пробивается наружу в самые неожиданные моменты. Сурик и не заметил, он уже считал что-то в уме, загибая пальцы.

— Сейчас туда и обратно сбегаю, и все. Ну глину принести, подождать придется немного, да. Но я быстро!

— Хорошо. — кивнул ему, — Я пока к башням схожу, там заливку должны были закончить. Провибрирую, потом вернусь.

Сурик кивнул и убежал, и через несколько секунд его уже не было видно за углом ближайшего дома. Только пыль из-под босых ног осела на тропинку.

Да уж, энергии у паренька хоть отбавляй, когда есть за что зацепиться. А мне пора к башням. Надо не только провибрировать весь незастывший раствор, но заодно посмотреть как залили, и озвучить фронт работ на завтра. Чувствую, мне завтра будет совсем не до башен, так что лучше все подготовить заранее.

Зашагал к воротам, но голова уже сама по себе перебирала мысли одну за другой. Ворота бы сделать с противовесом, чтобы открывались и закрывались быстро… Внутри поставить решетку из железного дерева, промазать ее и пропитать дегтем от ржавчины и гнили. А снаружи подъемный мост, который будет подниматься и полностью перекрывать проход. Под мостом ров выкопать, пусть неглубокий, метра полтора. Мелких тварей вроде кошаков не задержит, конечно, те перепрыгнут и не заметят, а вот зубр уже в стену на полном ходу не врежется. Башня-то выдержала удар, а вот выдержат ли ворота или частокол, я совсем не уверен.

Да, много работы, и не представляю, как все успеть. И надеюсь, среди беженцев найдется достаточно рабочих рук. Хотя когда рабочих рук вообще хватало?

— Эй, пацан! — из мыслей вырвал грубый окрик, и я даже не сразу поверил, что кричат мне. — Да, ты! Иди сюда!

* * *

Темнота сгущалась медленно, будто кто-то неторопливо разливал чернила по небу. Солнце давно спряталось за лесом, и на потемневшем небосводе проступили первые звезды, бледные, словно сами не решили, стоит ли вообще показываться или все-таки рано пока.

Клавус стоял у забора, привалившись плечом к столбу, и смотрел на стройку. Напарник, молчаливый коренастый мужик, подпирал тот же забор с другой стороны и тоже смотрел, потому что больше глядеть было особо не на что, а спать на посту чревато.

Стройка не останавливалась даже вечером. Факелы горели на обеих башнях, и в их рыжем свете мелькали фигуры, таскавшие что-то наверх и обратно. Стук молотков, шорканье пилы, чей-то крик, и снова стук. Будто эти люди не знали, что нормальный человек после заката ложится спать или хотя бы садится у очага и пьет что-нибудь покрепче воды.

Впрочем, Клавусу было не до осуждения чужого трудолюбия. У него и со своей жизнью в последние дни творилось такое, что чужая стройка казалась самым спокойным зрелищем на свете.

Еще две недели назад он стоял на городской стене, и служба выглядела совершенно иначе. Караул у южных ворот, проверка торговцев, иногда патруль по рыночной площади, где удавалось перехватить бесплатный кусок пирога у сговорчивой торговки, а если повезет, и кружку пива. Жалованье небольшое, зато к нему прилагались уважение горожан, теплая казарма и полное отсутствие необходимости кому-то что-то доказывать. Стой, смотри умно, иногда кивай начальству, и день прожит прекрасно.

Но потом пришел приказ… По лицу десятника было ясно, что обсуждать тут нечего. Сформировать отряд, выдвинуться на северо-восток, укрепить приграничные поселения и при необходимости обеспечить защиту населения.