Лошадей стреножили и пустили пастись. Один из воинов остался их сторожить. Остальные растаяли в темноте. Макмиллан подошел к Эли и Полю.

– Я сейчас. – Нильсен направился к двери, в которую вошла Мэгги.

– Эли! – окликнул Дешанель.

– Я скоро вернусь. Не ходи за мной.

В полутьме Нильсен увидел, что Мэгги стоит у низкой скамьи, на которой лежали вьюки.

– Мэгги! Она оглянулась.

– Ты хочешь что-то достать из вьюка? Я сейчас принесу свечу.

– Уходи, Эли. Я хочу быть здесь с Лайтом.

Эли поразили не только ее слова, но и мечтательный тон, которым она их произнесла. Неужели она от страха потеряла рассудок?

– Мэгги, – мягко проговорил он, – Лайта здесь нет.

– Не говори так! Он еще как тут есть!

Мэгги любовно гладила вьюк, который Лайт нес с самого их отъезда из Септ-Чарльза.

– Поль сказал, что Лайт пошел вдоль реки.

– Уходи, Эли. Я хочу быть здесь с Лайтом, – снова повторила она.

Сбитый с толку, швед вышел.

Мэгги едва заметила его уход. Упав на колени, она обхватила вьюк руками и прижалась щекой к оленьей шкуре. Крепко зажмурившись, она представила лицо Лайта и почувствовала, как он нежно гладит ее по голове.

«Возвращайся, Лайт! Возвращайся, возвращайся!»

«Я никогда не оставлю тебя, mon amour». «Ты оставил меня здесь. Я люблю тебя, Лайт». «Ты мое сокровище, chérie». «Я твоя, Лайт. Возвращайся…»

– Осейджи возьмут на себя север и восток. Калеб, Лайнус, Эй и Би будут наблюдать за рекой. Конечно, Вега может попробовать незаметно подплыть на каноэ, но в этом случае поражение ему обеспечено. Если у испанца есть мозги, он нападет с суши.

– Насколько я слышал, мсье, индейцы по ночам не сражаются.

– Больше слушай всяких басен, мистер Дешанель, – со смехом сказал Макмиллан. – Осейджи дерутся ночью лучше всех, кого мне приходилось видеть. Мимо них никто не проскользнет. Так что будь уверен, индейцы нас не подведут. Храбрецы каких мало. Я же говорил: если бы не они, мне бы тут не задержаться. Повезло мне с осейджами. Любят они меня, уж не знаю за что.

– Лайт до утра вернется, мсье?

– Не имею понятия. А где миз Лайтбоди?

– Там. – Эли кивнул в сторону пристройки.

– Она очень расстроилась, когда Лайтбоди ушел. Бедняжка чуть не плакала.

– Мсье, что делать теперь? – спросил Поль, чтобы отвлечь собеседников от щекотливой темы.

– Ждать. Как только головорезы появятся, мы услышим сигнал. Думаю, не стоит бродить по окрестностям. Особенно тебе. Примут за пирата Веги и пристрелят… или зарубят.

– Похоже, по-вашему, Лайтбоди не даст себя пристрелить… или зарубить? – раздраженно бросил Эли.

– Мне сдается, следопыт хорошо знает, что делает. И он отличный воин. Я много о нем слышал.

Отсюда и до самых гор не найдется ни индейца, ни белого, который не знал бы Острого Ножа.

– …А мы – пара глупцов, за которыми надо присматривать. Так по-вашему? – петушился Эли.

– Почему бы и нет? Может, на воде ты хорош, но ни черта не знаешь об индейцах, иначе не поплыл бы вверх по реке всего с двумя людьми, – холодно отозвался Макмиллан.

– Но мы ведь живы. Макмиллан фыркнул:

– Тебе просто повезло, парень. Мимо делаваров проплыть незамеченным – это удача из удач. Я до сих пор удивляюсь, почему они на вас не напали?

– Мсье, – вмешался Поль.