Пока тушка жарилась на костерке, Лён рассказал товарищу о том, что ему удалось узнать. Что вилка — это знак дракона. Очевидно, принцесса пыталась довести до них известие о том, кто является её похитителем. Так же рассказал о том, что Натинка — человек из другого мира, как он сам. Но, ничего не сказал по поводу картины в её комнате. Поскольку неясные догадки ещё стоило проверить. Была одна версия, только уж очень невероятная, даже для мира Селембрис.

Месяц неудержимо прибывал. Уже три дня они были в пути и мчались только по ночам. А днём, когда не спали, то разговаривали. Паф изменялся. Даже днём его глаза становились диковатыми, он избегал смотреть прямо. И вот настал день, когда Пафнутий так и не обернулся человеком.

Рассвет настал, осветил бледными лучами уже слегка засыревший снег. Лён оторвал голову от седла. На ночь он рассёдлывал коня и отпускал его на волю. Помотал головой, отгоняя остатки сна, и не сразу понял, что видит.

Волк сидел прямо перед ним и внимательно смотрел в глаза.

— Что такое? — Лён огляделся. Сквозь мутные тучи неясно светило солнце. — Паф, ты не превратился в человека?!

— Так будет удобнее. — голос волка походил на клокотание, но слова он произносил чисто.

Он успокоил своего друга. Нет, превращение в нечисть не завершилось. У них есть ещё время. Теперь они могут двигаться днём так же быстро, как и ночью.

Оба понимали, что на конях это происходило бы несравненно быстрее. Но, теперешнее состояние Пафа осложняет дело.

Аквамарин время от времени оживал и тянул их на восток.

— Она задумала сказку про Ивана-царевича и Серого волка. — рассказывал Лён на скаку, пока Паф молчаливо мчался серой тенью немного в стороне от лунного коня.

— Это значит, что мы с тобой пройдём через серию испытаний прежде, чем спасём её. Но, я не помню, что именно должно произойти. Я так давно не читал сказок!

— Так надо спросить у Вавилы, когда вернёшься в свой мир. — отвечал волк. — Он сказочник.

— Когда я ещё вернусь!

Возвращение всякий раз происходило непредсказуемо. Если, оказавшись дома, он всякую ночь уходил в волшебную страну, то отсюда выбирался всё реже. Селембрис словно пыталась оставить его себе.

Сияр протестующе заржал и поднялся на дыбы, едва не сбросив всадника. Волк тоже остановился и принюхался.

— Ветер сносит запахи, — наконец, проронил он. — Пойду, выясню, в чём дело.

Не говоря более ни слова, волк скрылся в зарослях.

Лён остался с конём на дороге.

— Чего ждать-то? — рассудил он. И, поднял коня в воздух.

Селение, лежащее под ним в развалинах, дымилось от недавнего пожара. Ничто живое, кроме рыскающего волка, не пошевелилось, когда Лён верхом на Сияре облетал окрестности разорённого жилья. Потом он сел наземь.

— Это не вурдалаки поработали. — сообщил ему Паф. — Это явно люди, но запах у них странный.

Лён вытащил стрелу, застрявшую в земле. К трупам он избегал подходить. Бойня произошла недавно, поэтому вони от разлагающейся плоти ещё не было. Но, всё равно страшно.

Короткая, чёрная стрела, с толстым древком и зазубренным остриём из меди. Что это за металл? Он огляделся. Большинство тел сожжены. Но, некоторые были убиты именно такими стрелами.

— Смотри. — невнятно проронил волк.

Он притащил в зубах широкий лук. Тот оказался совершенно цел, даже тетива не пострадала. И друзья вдвоём отправились искать стрелы для него.