Люди не хотели просыпаться. Они лежали вповалку в кают-компании и в коридоре, под опрокинутой стойкой для видеокассет и на пульте управления, предусмотрительно заблокированном. Причина их сна была очевидна по россыпи пустых банок из-под пива и бутылок от джина и виски – даже если бы задавшийся этим вопросом был начисто лишен обоняния и не мог ощутить сильнейший запах перегара.

    Стандартный сигнал рожка, воспроизведенный компьютером через динамики, был проигнорирован, так же как и три последующих, увеличенной громкости. Люди не хотели просыпаться. Они стонали и ворочались во сне, что-то бессвязно бормотали и плакали.

    Тогда компьютер отдал распоряжение бортовой системе жизнеобеспечения, и через минуту в поступающий в корабль воздух добавилась живительная струйка пробуждающего газа. Движения людей стали более осмысленными, и наконец, зажимая нос, крепко зажмурившись, один из них вскочил на ноги и на ощупь бросился к пульту. Нащупав перед собой панель управления, он с размаху врезал кулаком по тому месту, где, по его представлениям, находилась необходимая кнопка.

    На пульте спал его товарищ, и мы не будем уточнять, куда именно пришелся удар. Достаточно того, что это было болезненно и унизительно.

    – А-А-А!!!

    – Что за?!

    – Да он пульт заблокировал!

    – Сделайте же что-нибудь, мужики!

    – О! Идея! Компьютер!

    – Компьютер исправен.

    – Убери из воздуха аммиак!

    – Работаю… готово.

    Наконец люди могли открыть глаза и отдышаться. Их было пятеро – матерых разведчиков дальнего космоса.

    Капитан Илья Никитин, по прозвищу Богатырь, и вправду был богатырем. Обычно про таких говорили – шкаф, но капитан имел еще и третий дан черного пояса по карате – как истинный профессионал он не признавал никаких новомодных боевых искусств, всех этих компу-до и компу-эйра… Сила на силу, и кое-кто из членов экипажа помнил, как в джунглях планеты Ибр Богатырь вышел с бензопилой против тиранозавра и чем это кончилось для бедного зверя. Сам Богатырь не любил вспоминать этот эпизод – он тогда был жутко разочарован.

    – Тан!

    – Есть, капитан! – Позеленевший от напряжения штурман попытался вытянуться по стойке «смирно».

    – Ты что, обалдел? Вольно! Прибрать бы тут все…

    – Есть, сэр…

    Штурман Тан Ли был всегда отменно вежливым и невероятно сосредоточенным китайцем. В общении, если поблизости не было животных, и в особенности собак, Тан был милейшим человеком, в противном же случае предпочитал иметь в руках палку. В этой экспедиции встречи с животными ожидались, однако Тан успокаивал себя тем, что собак среди них точно не будет. Прозвище у Тана было, но прозвища этого он не любил, так что друзья звали его по имени.

    – Лом! – позвал Богатырь.

    – Тут я, – донеслось из коридора.

    – Плыви сюда! – Слово «плыви» было вполне к месту, поскольку на корабле была невесомость.

    – Лом…

    – Андрей!

    Секундой позже в каюту влетел Андрей Лом, небритый, но симпатичный, босиком и со следами пиццы на одежде.

    – Мне бы почиститься, капитан…

    – Потом.