Вот тут до меня доходит, что он может оказаться прав. Ох! Зря я поддалась эмоциям.

– Ладно, – тактически отступаю, – согласна на "постепенно".

– Вот и умница, – облегчённо выдыхает мужчина. – Тогда… – он вдруг на несколько секунд замирает, словно вслушиваясь во что-то. Лицо снова становится серьёзным и озабоченным. Коротко на меня взглядывает и тут же отводит глаза. – Давай… – спотыкается, но всё-таки фразу договаривает. – Давай, сначала снимем с тебя это, – как-то нехорошо смотрит на браслеты.

Поднимается, сильным движением вздёргивая меня следом. Так и не выпустив руки, тянет за собой к одной из стен.

Зачарованно слежу, как от лёгкого прикосновения та медленно растворяется. Обалдеть! А я думала это и правда глюки!

С некоторой опаской выхожу в необычный коридор. Сглаженные углы, мелкие, словно-звёздочки светильники змеящиеся по чёрному потолку, такого же цвета, идеально отшлифованные, практически зеркальные поверхности стен, я даже вижу своё отражение.

Мам-ма мия! Разглядев себя прихожу в ужас. И чего это у меня лицо такое испуганное? И лохматая какая! Невольно провожу свободной рукой по волосам, приглаживая творящееся на голове безобразие. Где бы расчёску раздобыть?

Сделав буквально несколько шагов, мы останавливаемся. Успеваю заметить только очерченный на полу серебристый круг, как сверху на нас валится плотная масса белого, будто облако, воздуха. У меня аж дыхание перехватывает от неожиданности.

А Борис молчит, ничего не комментирует. Словно ушёл в себя и на чём-то сосредоточился. Любопытно…

Дымка довольно быстро оседает на пол и я слегка обалдеваю от перемен. Это явно другой коридор, потому что стены здесь тёмно-коричневые, матовые. И освещение очень яркое.

Ну ладно стены исчезают. Бог с ними. Но вот как это мы сейчас перемещались? Не пойму что-то.

Пройдя ещё немного, Борис останавливается и открывает проём. Следом за ним попадаю в полутёмное помещение.

Уже привычно скруглённые серебристые стены, какие-то выступающие из них приборы, освещённый стол… Ой! Я тут была! Это же тот самый "медотсек", где меня лечили!

Знакомый фиолетовый комбинезон разворачивается в крутящемся кресле. Узкие глаза отрываются от пластины, которую до этого внимательно рассматривали, и, увидев нас, удивлённо расширяются.

– Шерат, надеюсь ты снимешь это? – Борис приподнимает моё запястье чуть выше.

– А что у Долата резак уже не работает? – сварливо интересуется медик, легко поднимаясь с места и откладывая изучаемый предмет в сторону.

– Во-первых, у меня нет времени идти с ней в ангар, – мужчина чуть подталкивает меня вперёд, выпуская руку. – Во-вторых, нужна одежда. И диагностика, на всякий случай. Сколько времени тебе понадобится?

– Минут двадцать, – хмурится монголоидное лицо. – Хотя… – он как-то нервно оглядывается на стол, – лучше тридцать.

Борис кивает и покидает помещение, оставляя меня наедине с этим неприятным типом.

А тот, тем временем, усилив освещение, открывает нишу в стене и вытаскивает из неё что-то весьма устрашающее. Несколько секунд придирчиво рассматривает.

– Сядь! – кивает на кушетку. – Руку давай, – подходит ближе, – и лучше отвернись.

Сдвинув рукав повыше, протягиваю левую и послушно отворачиваю голову чуть в сторону.

Цепкие, холодные пальцы перехватывают руку чуть выше запястья. Чувствую что-то плотное, скользнувшее под браслет. Боковым зрением замечаю веер ярких искр. Ай! Он же сожжёт мне кожу! Едва удерживаюсь, чтобы не повернуть голову обратно. Слышу противный визг сопротивляющегося металла и остатки наручника падают на пол.

– Другую, – командует.