Вот только траектория нашего движения, мягко сказать, странноватая. Вместо того чтобы спокойно идти по центру тротуара, брюнет неуклонно смещается в сторону дороги. Ну и меня тянет следом, поскольку руку он так и не выпустил.

– Стас, – не выдерживаю, наконец. – Что с тобой?

Взгляд, которым меня "одаривают" в ответ, пугает основательно. Злой, раздражённый, колкий.

Резко выдёргиваю руку, но сбежать времени не хватает. Парень немедленно вцепляется пальцами в рукав моей куртки. Резкий рывок. Не успеваю даже вскрикнуть, как его рука закрывает мне рот, а я оказываюсь прижата к нему спиной. Боковым зрением вижу притормозившую рядом машину и понимаю, что он тащит меня к ней. Из раскрытой дверцы выскакивает ещё один мужчина. Мычу и дёргаюсь, пытаясь освободиться, но это не шибко помогает. Меня заталкивают на заднее сиденье. Оказываюсь зажатой между ними, но страх и отчаяние заставляют продолжать сопротивление – брыкаться, царапаться и даже пытаться кусаться. Просто так сдаваться я не собираюсь! Тем более, что такой подлости от Стаса я ну никак не ожидала!

Моя борьба похитителей раздражает. В конечном итоге меня банально складывают пополам – утыкаюсь лбом в собственные коленки, и выворачивают руки за спину, застегивая на них наручники. Ой! Я даже не сдерживаю стона. Больно же! Впрочем, меня тут же распрямляют, правда, только для того, чтобы залепить рот скотчем.

– Но мезззат! Илл ярутт, – раздаётся невозмутимый, но ужасно неприятный низкий голос.

А? На какое-то время я зависаю. Это же тот самый язык, на котором периодически выдавал непонятные фразы Борис. Ну точно!

Чуть встряхиваю головой, чтобы убрать с лица растрепавшиеся волосы и рассмотреть говорившего, но он остаётся невидимым за высокой спинкой переднего сиденья.

Кошу глазами на брюнета рядом. Какое отношение к этому имеет Стас? Во что ввязался? А если в курсе, то зачем меня допрашивал?

– Спокойно сиди, – склонившись к виску, тихо, но весьма зловеще советует тот, почувствовав мой взгляд. – Никуда ты не денешься.

Нервно дёргаюсь и слышу уже от второго, сидящего справа:

– Фовввул!

Ох, мамочки! Как же всё плохо-то! На глаза наворачиваются слёзы. Чувствую, что тело от страха начинает пробирать нервная дрожь и мне стоит огромных усилий сдерживать её, не дать стать явной.

Заставляю себя сосредоточиться на мелькающих за окном картинках. Вглядываюсь в проносящиеся мимо указатели – может, название какое прочитаю и соображу куда меня везут. Вдруг сбежать удастся. Хоть буду знать, в каком направлении идти.

Тут же из-за переднего сиденья появляется рука и что-то чёрное падает мне на колени. Одним быстрым движением его подхватывают и завязывают на глаза. Догадались-таки!

Едем мы долго. Молча. Больше никто из них не разговаривает. И это нервирует ужасно.

Сначала машина идёт ровно, по трассе, наверное, потом её начинает подбрасывать, словно мы передвигаемся по не слишком хорошей дороге и, наконец, она тормозит.

Стас немедленно сдёргивает меня с сиденья и, вытащив из автомобиля, тянет за собой. Иду, спотыкаясь о какие-то неровности, и мысленно чертыхаюсь. Можно было хоть повязку снять? Я же не вижу ничего! В очередной раз оступившись, понимаю, что мы поднимаемся на невысокие ступеньки. Проходим ещё совсем немного и останавливаемся. Повозившись с наручниками, предатель дёргает мою правую руку вверх. Опустить её я уже не могу. Ну, хоть левую освободил и на том спасибо!

Шаги удаляются и стихают. Судорожным движением стягиваю плотную ткань с глаз и моргаю, привыкая к тусклому свету, проникающему в помещение через довольно грязное окно.

М-да… Сарай. В прямом смысле этого слова. Бревенчатые, необструганные стены, деревянный, довольно грязный пол.