Надувает щёки, чтобы успокоиться.

– К неожиданностям как относишься? Спокойно? Ох, не завидую я тебе, – засмеялся снова. – Надо же в такое влипнуть!

– В какое? – чувствую, моя голова сейчас взорвётся от всех этих непоняток и недомолвок!

– Скоро узнаешь, – тянет загадочно. – Только придётся чуть-чуть подождать, я же не думал… – замолкает, решив, что и так сказал слишком много. – Прости, руки освободить не могу, а то наделаешь глупостей. Так что потерпи.

Со вздохом поднимается и исчезает в проёме, прикрывая за собой дверь.

Между прочим, я только сейчас заметила, как сильно стемнело за это время. Глаза, конечно, привыкли, но если до этого хоть какой-то свет проникал в открытую дверь, то теперь осталось только грязное окно. Так что окутывает меня весьма плотный сумрак.

Сколько же мы тут "беседовали"? На часы не посмотреть, телефон в сумке был… Ой! А куда он её дел? Там же и документы были… Кошмар!

Родители, наверное, места себе не находят. Ушла утром на занятия, вернее, возвращалась из универа домой и пропала… Представляю, что будет творится дома ещё часа через два. Отец однозначно милицию на ноги поставит! Ну хорошо, допустим, Настя расскажет, с кем я ушла гулять. А дальше? Стаса будут искать. И не найдут.

Попробовать выйти? А смысл? Убежать-то я, может, и убегу, но вот рассчитывать на то, что рядом окажется дорога и машины – глупо. А бродить по лесу со скованными за спиной руками – самоубийство.

В который раз я практически готова удариться в слёзы и даже начинаю всхлипывать, но снова заставляю себя прекратить истерику. Не поможет это ничем, да и не время сейчас плакать!

Устав сидеть, осторожно пробираюсь к окну, но кроме тёмных силуэтов деревьев рассматривать там нечего. Приходится вернуться обратно и ждать.

Почему-то стало светлее. Однозначно! Со стороны окна не так заметно, а вот в щель, от неплотно прикрытой двери, пробивается желтоватое свечение, как будто рядом включены фары машины.

Через минуту дверь распахивается и из проёма на пол ложится прямоугольник яркого света. Щурюсь, чтобы привыкнуть к появившемуся освещению, а внутрь затекает тёмный силуэт останавливаясь передо мной.

– Вот и всё, дождалась, – раздаётся смешок. – Не боишься?

С возмущением смотрю на шутника. Ну и вопросик! Ой. А что у него на лице? У переносицы едва заметно мигает красненький огонёк. Рот и нос закрыты прозрачной маской, похожей на респиратор. Он и в руках такую же держит. Вернее, на меня нацепить пытается.

– Хватит упрямиться, – хватает за волосы, чтобы не дёргала головой. – Всё равно ведь надену, – прижимает её к лицу.

Чувствую, как края маски прилипают к коже, и задыхаюсь – в ней совсем нечем дышать. Впрочем, уже через секунду воздух появляется.

– Вставай! – меня подхватывают под руку, поднимая вверх. – Я, конечно, могу тебе снова глаза завязать, – притягивают совсем близко к себе, оплетая рукой мою талию, – но потом тебе всё равно придётся это увидеть, так что лучше привыкай сразу.

Без особых церемоний брюнет вытаскивает меня на крыльцо. От бьющего в глаза света зажмуриваюсь и едва не падаю кубарем со ступенек. Хорошо, что он вовремя реагирует и успевает поддержать.

Прямо напротив входа, на покрытой листьями земле, лежит ослепительный, чётко очерченный круг, образованный падающими сверху жёлтыми лучами. Упорно прущий внутрь него лжеСтас буквально выволакивает меня на освещённое пространство и останавливается. Свет немедленно гаснет, становится темно. Слышится неприятное гудение и холодящий душу скрежет. Сбоку возникает лёгкое свечение – приоткрывается отверстие, в которое меня тут же утягивают.