– Довольна? – пристроился рядом Терий.

– Да нет. С чего мне быть довольной?

– Устроила все это…

– Устроила что? Я что, с мечом у горла стояла рядом с Торвальдом, заставляя его гнать всех вперед без отдыха?

– После того, что ты сказала?

– А что я особенного сказала? Вот интересно, если бы я сказала, что Торвальду слабо спрыгнуть со скалы, он, доказывая обратное, прыгнул бы сам и остальных за собой увлек? И ты бы безропотно отправился за ним? Чего ж никто из вас не выступил против его решения и не предложил остановиться? Ах да, ты же наблюдатель и коллекционер. Ну и какие тогда ко мне, новичку, претензии, если вы до сих пор не смогли организовать нормальный слаженный отряд, где каждый доверяет каждому?

– Ты говоришь так, словно понимаешь, что к чему.

– Я?

– Гм. Только не говори, что специально для тебя организовывали отряд, чтобы ты могла обучиться командовать?!

Интересно, можно так назвать пейнтбольную команду, организованную отцом Лешки специально для их обучения?

Терий присмотрелся к задумавшейся девушке, распахнул глаза.

– Эй, я же пошутил… только не говори, что я прав.

– Хорошо, не скажу.

– Чертовы аристократы.

– Но знаешь что… Несмотря на все мое происхождение и все мои деньги, мои люди послали бы меня далеко и быстро, вздумай я вот так гнать их вперед без всякой необходимости, не объясняя, зачем это надо. Так что разбирайтесь сами.

Терий ушел. Утром Ленайра заметила его рядом с Торвальдом, что-то эмоционально ему объяснявшим. И если отойти подальше, чтобы никто разговор не слышал, они догадались, то выйти за пределы видимости остальных членов отряда – нет. При этом разговор был настолько эмоционален, что догадаться о его смысле можно было без труда. Это ж как надо было рассердиться, чтобы Терий Каскон, сознательно занявший позицию наблюдателя, решил высказаться. Ленайра наблюдала за происходящим даже с интересом.

Когда все занялись свертыванием лагеря, Торвальд отозвал Ленайру. Повторять ошибку он не стал и направился в сторону небольшой речушки, рядом с которой они и разбили лагерь. Только скрывшись от взоров всех за деревьями и кустами, Торвальд остановился и обернулся:

– Чего ты добиваешься?

– Этот вопрос серьезен или так, риторически поинтересовался?

– Что? – Кажется, такой вопрос в ответ сбил его с намеченного плана разговора.

– Я в том смысле, ты интересуешься, чтобы сделать какие-то выводы и прислушаться к моему мнению, или сейчас последует лекция на тему выскочки, разрушающей слаженную группу, лезущей вперед покомандовать и плетущей интриги с целью твоей дискредитации? Если второе, то можешь даже не трудиться – на меня эти крики впечатления не произведут.

– То есть ты признаешь, что чего-то добиваешься?

– Признаю. Я добиваюсь того, чего должен был добиваться и делать ты! Я хочу, чтобы наш отряд стал единым целым, а не как сейчас!

– То есть ты считаешь, что у нас отряд не единое целое? Ты пришла со стороны, с нами ни разу никуда не ездила, а уже осмеливаешься делать выводы? Не много ли на себя берешь, Геррая? Я ведь не посмотрю на твое происхождение и на то, что ты девушка! Если продолжишь разрушать нашу группу, отвечу.

– Что ж это за слаженная группа, которая, по твоим словам, столько всего пережила вместе, которую может развалить первый же новичок, временно, подчеркиваю, временно прикомандированный к вам? Может, не так уж и гладко у вас со слаженностью и пониманием внутри коллектива?

– Знаешь, почему я не люблю таких, как ты? Вам все приносят на блюдечке, в то время как я всего добивался сам! Своими талантами, стараниями, учебой! Я шел к своему нынешнему положению долго и сознательно, я работал над этим.