— Я говорил, что не стоит недооценивать избранника Богини! — сказал он, доставая глиняную бутылку, покрытую толстым слоем пыли. — Это, светлейший, последняя бутылка превосходнейшего вина, восемьдесят девятый плон. Я открываю ее, чтобы отпраздновать вашу победу!

— Это еще не победа! — возразил Уолли, усаживаясь на уже знакомый табурет. — Но я выиграл время, которое мне так необходимо.

— Удар, но еще не окончательный? — спросил Хонакура, все так же улыбаясь.

— Я правильно понимаю? — Поставив бутылку на маленький столик, он пытался срезать ножом восковую печать. — Вы очень напугали моего племянника, он решил, что демон опять вернулся. Я тоже встревожился, светлейший. Когда Динартура сказал, чтобы к вам послали жрецов с длинными свертками, я решил, что вы собираетесь передать меч мне, и никак не мог придумать, где бы его можно было спрятать. А потом в этих свертках ничего не оказалось… — Старик опять засмеялся, брызгая слюной. — Вот! — Он налил вина.

Уолли взял хрустальную чашу, понюхал, сделал глоток, похвалил. Вино было совсем неплохое, оно слегка напоминало слабый мускат.

— Они провели у вас обыск? — спросил Хонакура.

— Судя по виду комнаты, по крайней мере четыре раза, — ответил Уолли.

— Я послал за Конингу и устроил настоящую бурю. Мне вспороли перину! Там повсюду летали перья.

Старый жрец чуть не подавился вином.

— И что же сказал господин Конингу?

— Он недвусмысленно дал понять, что виновный ему не подвластен, — ответил Уолли. Интендант явно не благоволил к Тарру и мог бы стать полезным союзником. — Итак, поиски сокровища начались, но вчера у меня было много народу, и Тарру не знает, с кого начать.

Хонакура радостно кивнул.

— И кому он может доверить поиски? Честные воины не на его стороне, они, без сомнения, не станут прилагать больших усилий, а все остальные, если и найдут меч, просто перепрячут его в другое место. Он же не может лично заниматься поисками.

Хонакура молча отхлебывал вино, смакуя неразрешимую проблему Тарру. Потом он приподнял свои невидимые брови:

— Не расскажете ли вы мне в самых общих чертах, как вы это сделали?

— С удовольствием, — Уолли ждал этого вопроса. — Самым сложным было вынести его из здания, потому что везде охрана, а за мной всегда шпионят, куда бы я ни пошел. Меч бы непременно заметили. Но я не знал, следят ли за Нанджи…

Таким образом, пока Джа ходила искать брата Нанджи, Уолли проинструктировал своего вассала, как обнаружить слежку. Нанджи разочаровался, когда узнал, что это никакие не сутры, но Уолли рассказал ему о тех обыкновенных приемах, которые во множестве приводятся в шпионских романах, — как незаметно выйти за дверь, потом неожиданно вернуться и все такое. Он дал несколько советов, как скрыться от преследования, хотя рядом с храмом и не было стоянок такси и отелей, которые обычно рекомендуют авторы этих романов. Принимая все это за игру, Нанджи отправился к воротам, чтобы встретиться там со своим братом Катанджи. А Катанджи, как его учили, прошел за ним обратно к казармам, держась на некотором расстоянии.

— У его брата черные волосы? — Глаза Хонакуры сияли.

— Да, — ответил Уолли. — Я бы не смог так рисковать, если бы… А откуда вы знаете?

— Просто догадался, — ответил жрец с улыбкой. Он явно лукавил.

Уолли нахмурился, но потом продолжил:

— И конечно, часовые на воротах не обратили никакого внимания на голого мальчика, который нес коврик.