— Достопочтенный Тарру, — сказал он. — Мой подопечный, ученик Нанджи, тоже хотел бы сегодня принять участие в испытаниях. Он уже выбрал противников, но я хотел бы услышать ваше мнение.

Тарру нахмурился. Зрители заметили его удивление: ведь правила для испытаний совершенно однозначны.

— Я полагаюсь на ваше мнение, светлейший, — сказал он осторожно.

— Но вы — хозяин, — невинно заметил Уолли, — а речь идет о поединке между гостями. — Все взгляды обратились к Ганири и Горрамини, которые стояли рядом. — Не будет ли это нарушением правил гостеприимства, если он объявит гостю неполный вызов?

На лицо Тарру легла тень подозрения.

— Во время испытаний не принято делать вызов, светлейший!

Уолли ответил ему обезоруживающей улыбкой — он долго тренировался перед зеркалом.

— Да, но мой подопечный хочет подняться сразу на два ранга, это — необычный случай. Могут возникнуть сложности. Стоит только поднести огонь… Вы понимаете, о чем я говорю.

Тарру все понимал очень хорошо. Казалось, он тщетно ищет подвох в словах светлейшего. Если историю с Ушастым он затеял для того, чтобы показать, что Нанджи ни на что не способен, то теперь этот замысел может исполниться. Тарру пожал плечами.

— Поскольку при неполном вызове разрешается пользоваться рапирами, то я считаю, что это не будет нарушением законов гостеприимства.

Сияющий Нанджи подошел к Ганири, который стоял к нему ближе, чем Горрамини.

Его боксерское лицо потемнело от гнева — когда Второй делает вызов Четвертому, оставаться спокойным нельзя. Тарру и Трасингджи любезно согласились стать судьями и на этот раз.

Противники встали лицом к лицу, раздался сигнал, рапиры поднялись. Борьба началась. Но вот Ганири попытался ударить Нанджи по голове, тот защитился и потом точным движением нанес ему удар по груди.

— Удар! — Судьи приняли.

Теперь даже Тарру признал его умение. Казалось, с Ганири Нанджи справится так же легко, как и с Ушастым.

Второй удар Нанджи нанес не сразу, но Уолли отлично видел, что он сдерживает силы. Возможно, это понимал и Тарру, хотя он и не знал, как обычно дерется Нанджи. Все остальные, скорее всего, ничего не подозревали. Нанджи, удостоверившись, что он сильнее противника, наверное, забеспокоился, как бы его не лишили второй жертвы, если с первой он справится слишком быстро. Но, возможно, он просто наслаждался боем. Несколько минут слышались только лязг металла и тяжелое дыхание, но вот Ржавый опять пошел в наступление.

— Удар! — объявил он с победным видом, опуская рапиру.

— Удара не было! — оборвал его Тарру.

Явная ложь; Ганири уже потирал то место, где рапира соприкоснулась с его телом. Маска скрывала выражение лица Нанджи, но все увидели, как он обернулся к Тарру, без сомнения, посылая ему злобный взгляд.

— Удара не было! — с неохотой согласился Трасингджи.

— К бою! — приказал Тарру.

Нанджи бросился вперед. Его рапира с громким треском ударилась о металлическую кромку маски Ганири.

— А сейчас? — закричал он; Тарру не мог сказать, что не слышал этого треска.

Зрители разразились бурной овацией. Уолли подозревал, что Нанджи испытывает такое впервые, и боялся, как бы его подопечный не стал слишком самоуверен. Нанджи снял маску, вытер лоб и с улыбкой обернулся к своему наставнику.

— Ты высоко держишь руку! — сказал ему Уолли. Нанджи забывал, что остальные воины не такого роста, как его наставник. Он кивнул и принял из рук заботливого Первого стакан с водой.