Зигфрид, герой в крылатом шлеме, смотрел с иллюстрации на мальчика. Вольт осторожно отложил книгу. Ещё раз посмотрел на спящих товарищей.

Ему отрежут ногу. А если бы и не отрезали — кем он будет? Чем будет заниматься? Как будет жить он — побеждённый — в побеждённой стране, где законом станет воля победителей? Он будет хромать по знакомым улицам на костыле и, может быть, солдаты в чужой форме станут его подкармливать...

Нет, он не был зол на русских. Они победили честно. Они не разрушали с неба городов и не сжигали фосфором и напалмом женщин и детей. Но сражаться с ними Вольт больше не мог. А жить побеждённым — не хотел.

Всё, чему его учили все пятнадцать лет, всё, во что он верил, всё, чем он дорожил — сопротивлялось самой возможности такого исхода.

Вольт сунул руку в карман штанов и, достав маленький плоский «маузер» VТР-3, вздохнул, закрыл глаза и быстро выстрелил себе в рот.

* * *

Вольт приснился Вольфгангу под утро. Погода перестала быть майской, лил унылый бесконечный дождь. Вчетвером, сбившись в кучу и накрывшись двумя плащ-палатками, они спали в гуще кустов недалеко от дороги, по которой всю ночь шли машины.

Все прошлые сутки они шли и шли пешком, прошли не меньше пятидесяти километров. Останавливаться было нельзя — перед этим они подожгли два бензовоза на шоссе.

И только когда ноги окончательно отказались их нести, они заползли в эту чащу и уснули. Беспробудно, так, что даже промокшие плащ-палатки и сырая одежда не могли их разбудить.

Хотя сперва Вольфганг думал, что проснулся. Он шёл и шёл по мокрому лесу — один. Не мог понять, что случилось и где остальные ребята.

Потом впереди мелькнуло солнце, и мальчишка выбрался из чащи на опушку, на озёрный берег. Сияло солнце, было жарко, а на большой коряжине, вросшей в песок, сидел и улыбался Вольт.

В этот момент Вольфганг понял, что видит сон. Вольт был совсем не такой, каким они его зарыли — белый, неподвижный, с затылком, испачканным мозгом и кровью.

Он был живой и он улыбался, глядя на своего командира. Волосы Вольта были мокрыми, но от воды — он недавно искупался. Всё его снаряжение, вся одежда, кроме спортивных трусов, лежали и висели на той же коряге.

— Привет, командир, — сказал Вольт, не переставая улыбаться.

— Привет, — Вольфганг подошёл к нему и сел. Только теперь ощутил, что от него самого пахнет мокрым металлом и отсыревшей тканью. Запах был тяжёлый, не летний. Что ещё говорить, он не знал. Но Вольт и не ждал слов.

— Вам надо уходить, — сказал он, перестав улыбаться. — Они идут по вашим следам. Через два часа вас окружат. Вы, конечно, всё равно попадёте сюда... но это очень страшно — умирать, — короткая улыбка была невесёлой, хотя и яркой. — Я встречу вас, вы только быстрее идите.

— Куда? — безмятежно спросил Вольфганг.

— Вы поймёте, — Вольт всем телом повернулся к Вольфгангу. — Быстрее. Иначе — смерть...

...Вольфганг проснулся.

Плащ-палатка протекала прямо на лицо. Но это было неважно. Обострённым чутьём дичи мальчишка ощутил — уже недалеко по лесу рыщут те, кто должен их найти.

— Йо, — он толкнул локтем Штубе.

Йохим проснулся мгновенно:

— Да? — услышал Вольфганг тихий шёпот.

— Вставай, поднимайте всех. Надо очень быстро уходить.

— Куда? — Йохим уже толкнул ещё кого-то, в мокрой темноте завозились.

Вольфганг вздохнул. Он ощущал себя идиотом... но в то же время твёрдо знал, что поступает единственно правильно:

— Сейчас разберёмся.