|
— Олег заговорил тоном экскурсовода. — За кинотеатром «Октябрь» вы увидите остатки земляного вала. Это — Шеин бастион. Храбро бился воевода Шеин с осадившими город поляками, бился даже тогда, когда остался почти один. Многими подвигами прославил этот человек свою Родину, а в конце жизни был казнен на плахе изменниками-боярами… Рядом с Успенским собором вы увидите маленькую часовенку. По преданию, в ней молился Кутузов, но это только предание, великий полководец в Смоленске не был… Ну, что тебе ещё рассказать? — отбарабанив, усмехнулся Олег. — Знаю я историю Смоленска получше тебя! Но меня только Великая Отечественная война интересует.
— А в Великую-то Отечественную, — сказал Виталька уже не так запальчиво, — в эту войну здесь бои были не меньше, чем под твоим Ленинградом! Даже здесь на Покровке знаешь какие бои были! Олег насторожился. — Какие уж тут бои, — безразличным голосом сказал он. — Тут? — Виталька опять начал горячиться. — Да тут даже танковые бои были. Спроси деда. — Когда? — В сорок третьем, во время штурма. — В сентябре? — А ты-то откуда знаешь? — Вот чудак! Город ваш освободили двадцать пятого сентября. — Верно. Вот если бы что про Артюшиного сына узнать! — доверительно вздохнул Виталька. — Сколько лет о нем Артюша вестей ждёт. Только и узнал, что погиб он здесь, на Покровке. Покровка большая, попробуй найди. — Да, большая. — Олег помедлил. — Наверно, и здесь окопы были? — спросил он затаив дыхание. — Окопы? Да они и сейчас есть! Олег изо всех сил старался не выдать волнения. — А ты не врёшь? Что-то я их не видел. — Вот ещё! Да под горой за ручьём. Хоть кого спроси!
Виталька так и не вернулся домой. Дарья Романовна то и дело зажигала свет и смотрела на часы. «Пошёл-таки к своему Артюше», — думала она. Но решила выдержать характер и не ходить за сыном. Подумать только, ещё год назад боялся словечко поперёк вымолвить, а сейчас — видали: «Ты вроде Граммофонихи!» Нет, она сходит утром к старику и поговорит как следует с обоими!
В семь она уже постучала в калитку Артемия Артемьевича. Постучав, подумала, что пришла слишком рано, но из-за калитки сразу же ответили: — Входите, не заперто! Увидев ее, старик засуетился: — Дарья Романовна! Я сейчас. Он был одет по-рабочему, в клеёнчатый фартук, из-под которого выглядывали короткие, как у мальчишки, брюки, а на ногах стоптанные домашние туфли. В руках старик держал кисть, с которой на землю капала краска. — Виталька у вас? — спросила Дарья Романовна. — Не-ет, — удивленно протянул старик. — Вечером был. Разве не дома? — Он с тревогой поглядел на неё. — Приходил. Потом ушёл. — Как же так, ночью? Что стряслось, Дарья Романовна? — Значит, у соседей, — как можно спокойнее сказала она. Ей хотелось скорее бежать, проверить, там ли сын. Но чтобы не подать вида, она спросила: — Что это вы красите? — Да вот, не спится. Годы спать не дают! Что-нибудь да надо делать. Время убиваю. Она повернулась к калитке: — Пойду. Но и у соседей Витальки не оказалось. Напуганная окончательно, Дарья Романовна побежала домой, надеясь, что сын вернулся. По улице шли на работу знакомые ткачихи. Они с удивлением глядели на запыхавшуюся Дарью Романовну, которая, едва отвечая на приветствия, пробегала мимо. |
