Почему она такая наглая? Почему такие люди, как старик, ничего не могут с ней поделать?

Но как ни ненавистна была ему торговка, а всё же спросить, что у неё за ямы в саду, нужно. Как это сделать? Подождать, когда она с базара пойдет?

На берегу, возле будки, на которой было написано: «Не купаться, штраф», мальчишки устроили трамплин. Они врыли в отмель сваю, положили на нее доску и накатили на один конец доски камень. Разбегаясь, мальчишки подпрыгивали, доска пружинила, и, высоко подлетев, мальчишки ласточкой падали в воду.

Олег никогда не прыгал с трамплина и решил попробовать. Он встал в очередь.

— Ну, — крикнули сзади, — давай же скорее!

Он кое-как оттолкнулся и неумело полетел в воду.

Но смеяться никто не стал.

— Ты сильней толкайся. Ноги вместе держи, — посоветовали ему, когда он снова подбежал к трамплину.

Прыгнув раз десять, он почувствовал, что ударяется о воду не так сильно, как в первый раз. Устав, он растянулся на траве. Рядом плюхнулось несколько мальчишек. Носы у всех пооблупились от солнца.

— Ты откуда? — спросили они.

— Во-он оттуда!

— Так и мы оттуда. Приезжий, что ли?

— Приезжий. Мальчишки вскочили:

— В футбол стучишь? Айда с нами!

Пришли на футбольную поляну. Там уже гоняли в футбол.

— Эй, примите нас!

Капитан свистнул и остановил игру. Олег узнал Витальку.

— Физкульт-привет! — небрежно сказал Виталька. — Сыграем. А этот не нужен. — Он показал на Олега.

«Ну и пусть, — подумал Олег, закусив губу. — Мне и одному хорошо».

Он сел на траву и стал глядеть на играющих. Новенький, хорошо надутый мяч несколько раз подлетал к его ногам. Подняться бы да влепить прямо отсюда гол этому Славке-коротышке! Ещё в ворота встал!

Мяч снова подкатился.

— Ты, подай мяч, не видишь?

Сейчас он им подаст! Постой… постой… да это же она!

Мимо поля, нагруженная корзинами, проплыла Граммофониха. Олег оставил мяч и пустился вдогонку. Ребята видели, как он остановил торговку и взял корзины.

— Ну и ч-человек! — Славка даже сплюнул.

СТРАННЫЙ ДОМ

Обидные слова неслись вдогонку Олегу, а он уже шел рядом с Граммофонихой. В руках у нее осталась одна авоська, из которой торчала безголовая треска.

— Не беги! — командовала торговка. — Не на пожар!

Олег покорно слушался.

Граммофониха сердито вздыхала. День у нее сложился неважно. Какой-то милиционер все время крутился возле прилавка, это показалось ей подозрительным. Пришлось прекратить торговлю.

С рынка она шла устало. Всю ночь сегодня, не смыкая глаз, трудилась, перетаскивая яблоки из канавы. Часть их уже почернела, продать такие невозможно. Она мысленно подсчитывала убыток и вздыхала. Яблоки всё-таки перетащила не все. Если торговля будет идти, как сегодня — за целый день не продала двух вёдер яблок, — то сплошное разорение будет, для чего она так рисковала?!

Что-то плохи ее дела. Старик упрямится, цену, наверное, хочет набить. Но от старика-то она не отступится! Василий вот отбился от рук. Охо-хо… денег требует. Сейчас явится к ней. Уже напился. Придется дать немного, только пусть сперва остальные яблоки перетащит. А Васька таким же был раньше, — поглядела она на услужливого мальчишку.

— Ты чей же будешь, а? Родители есть? — Они уже подошли к её забору.

— Есть. В Ленинграде.

Граммофониха одобрительно кивнула:

— В Ленинграде? Это хорошо… Ага! Ну, помогай старухе.