Граммофониха одобрительно кивнула:

— В Ленинграде? Это хорошо… Ага! Ну, помогай старухе. Правильно. Я таких люблю.

— Так я и завтра приду. Хотите утром?

— Пораньше тогда. Я засветло встаю.

— Хорошо, тетенька.

— Луиза Никоновна меня звать. Ну, сколько тебе?

— Мне денег не надо, Луиза Никоновна. Я так вам помог.

Граммофониха заулыбалась:

— Вот это пионер! Это по-божески — старушке помочь!

И тогда Олег, осмелев, спросил:

— Луиза Никоновна, какие там ямы у вас в саду? Вы говорили, от войны. Может, это окопы? Давайте я посмотрю.

Граммофониху как током ударило. Неужели её выследили? От испуга она разинула рот, но, овладев собой, хрипло переспросила:

— Чего? Как ты сказал? Ни про какие ямы не знаю!

Она в упор поглядела на Олега, а он весь так и подался вперед, ожидая ответа.

— Нет тут никакого окопа! Слышишь! — заорала она. — И помощи твоей не хочу! Убирайся, сейчас собак натравлю!

— По плану получается, что есть, — настаивал он.

— Что? По какому ещё плану?

Он достал из кармана курточки свой план. Торговка даже не взглянула на бумагу. Она выхватила её у него, скомкала в кулаке и снова заорала:

— Иди отсюда! Во-он там есть окопы, под горой. А сюда лучше не суйся! Иди, иди.

— Странно, — прошептал он. — Чего она боится? На немецкие окопы показала… Странно! Очень!

Олег снова забрался на свое излюбленное место, на сук изрешеченного пулями вяза.

Что же делать? Скоро в Ленинград, а он ничего не нашёл! Как побывать за этим проклятым забором? Интересно, чего так напугалась Граммофониха? Тут какая-то тайна… А вдруг… Вполне возможно! Надо проверить обязательно!

— Надо ей было тут забор поставить, — пробормотал Олег и, повернувшись на своем суку, замер.

К калитке, покачиваясь, шел знакомый мужчина в соломенной шляпе. Он потоптался, что-то мыча, у забора и вдруг двинулся к дереву.

«Заметил», — понял Олег. Бежать было поздно.

Мужчина подошел и заплетающимся языком приказал:

— Ну!

Олег только крепче вцепился в сук.

— Слазь! Опять ты здесь!

Олег не шелохнулся.

— Сейчас сниму — худо будет!

Мужчина начал карабкаться на дерево. Вяз был толстым, сук — метрах в двух с половиной от земли. Подпрыгнув, пьяный дотянулся до сука, но не удержался и упал.

Он сидел на земле и ругался:

— Тарзан… Я тебе ребра пересчитаю! — Он поднялся и снова принялся карабкаться вверх.

Наконец ему удалось ухватиться за сук одной рукой. Он начал было подтягиваться, но Олег ударил ногой по его пальцам. Пальцы разжались, пьяный полетел вниз.

— Берегись у меня! — зарычал он, подбирая здоровенный камень.

— Дядя, за что вы меня?!

— Мёдом тебе тут намазано, что ли? Чего здесь болтаешься?

— Я ищу.

Мужчина, покачнувшись, спросил:

— Чего ещё ищешь?

Олег решился:

— Дядя, а за тем забором никакой ямы нет? Окопа?

— За забором? — медленно соображая, проговорил тот. — Как же! За забором есть! Там много ям! — Он загоготал. — И окопы там, и долговременные огневые укрепления.

— Нет, верно?

— Говорю. Попробуй погляди!

Он потряс камнем:

— Ну вот что, Робин Гуд, лучше слезай у меня, а то я тебя…

Делать было нечего.