Но дядя Володя не обращает внимания на крик.

— Кочергу и сковородку тоже сделать не просто! Ты знаешь, из какой стали кочергу делают? Если из мягкой сделать — разогнется! А сковородку надо из чугуна…

— Отстань ты от меня! — Сашка всем говорил «ты», — чего пристал!

— Я тебя спрашиваю: это диск разве? Если это диск, то почему он с этой стороны восемь миллиметров, а здесь только шесть с половиной, а? Как это у тебя получилось?

— Подумаешь, какие точности при нашей неточности! Для той телеги, что ты ремонтируешь, сойдет!

— Вон на что рассчитываешь! Так из тебя мастер никогда не выйдет! Вот ты деталь со станка снял, а она вся в заусеницах! Я должен резаться, да? На-ка хоть заусеницы сними, природа острых углов не любит!

Дядя Володя возвращает Сашке его работу.

— Нет, не токарь ты ещё, — заключает он. — Работу надо так делать: международную комиссию приводи — не подкопается.

— Отцепись! Лучше расскажи, как в плен сдавался! Как ты руки вверх поднимал? Покажи?

Каждую пятницу застоявшийся за неделю Сашка отправлялся за город на Карельский перешеек.

Так было зимой и летом.

Сашка был неутомимым и охотником, и рыбаком.

Он умел ходить в лодке под парусом и на вёслах.

Умел ловить птиц.

Любил пройти по лесу километров двадцать без передышки.

Силы у него — хоть отбавляй. Любую болванку поднимал на станок без посторонней помощи.

В кладовке у него стояли две двухпудовые гири, которыми он «баловался» в обеденный перерыв.

Брал он с собой в походы только Женьку — шестнадцатилетнего ученика дяди Володи. Сперва-то Женька стал учиться на токаря у Сашки, а потом не захотел, видно, стоять лицом к стенке и перешел к старику.

За что Сашка ещё больше разозлился на дядю Володю.

Зарабатывал Сашка неплохо.

Но ходил в странных одеждах.

Покупку одежды он доверял бабушке. Отца и матери у Сашки не было.

Ну и смеялись же в слесарке после каждой Сашкиной обновы!

Однажды он пришел в каких-то хромовых полусапожках с бульдожьими квадратными носами, но почему-то без каблуков.

Потом явился в огромной меховой шапке синего цвета. И стал божиться, что мех натуральный. Так сказала бабушка. Но что же это за синий зверь, бабушка не сказала.

Щеголял Сашка в брюках такой ширины, что цеховая шорница Маша бралась сшить из каждой брючины по юбке.

Равнодушен был Сашка к моде.

Ему бы охотиться! Рыбу ловить!

Заводские корпуса растянулись вдоль залива.

В жаркие дни вся бригада выходила в обеденный перерыв купаться.

Купались все.

Даже толстая и неуклюжая шорница Маша.

Сашка с Женькой торопливо сдирали с себя комбинезоны и сразу в воду. Уплывали далеко, к фарватеру. Там вода чище и холоднее. Там ходят «метеоры». Можно покачаться на волне.

Дядя Володя тоже выходил на солнце.

Но он даже комбинезона не снимал.

— Да разденься же ты, позагорай! — каждый раз говорила ему шорница. — Железная твоя душа! Солнца не любишь, да? Поплавай хоть раз! Потрогай, какой песок горячий! Эх! Ух!

Она, как девчонка, перекатывалась по песку, потом вскакивала и бежала к воде.

— Иди сюда!

— Нет. Не умею я.

— Чего тут уметь? Ногами крути, руками верти, и всё! Давай!

Дядя Володя качал головой:

— Поздно мне учиться, — и вздыхал почему-то.

Позагорать он, конечно, бы мог, но стеснялся своей худобы и шрамов на спине и ногах.

Иногда Сашка и Женька приходили на работу прямо с поезда.