Вот он поставил чашку на крыльцо. Налил в неё воды из ведра. Наклонившись, стал смотреть, не протекает ли чашка. Погладил бородку, кашлянул, склонил голову набок, прислушался и громко сказал:

— А в саду кто-то есть!

Олег бросился к забору. Работая изо всех сил руками, продрался сквозь малину, запутался в крыжовнике, больно исцарапал щеку, исколол руки, всё же, дотянувшись, ухватился за доски, но тут его ноги заскользили, и он упал на землю.

Когда Олег вскочил, то увидел, что старик рядом.

Удрать было совершенно невозможно. Стоило старику протянуть руку, и он схватил бы Олега. Вот тебе и яблоки! Попался… Оторвав глаза от земли, Олег взглянул на своего преследователя и удивился ещё больше. Хотя лицо старика выглядело грозным, под седыми усами его таилась улыбка. Светлые, с прищуром глаза с интересом оглядывали непрошеного гостя.

— Ты проник в сад отсюда? — наконец заговорил старик, показывая на забор.

— С парашютом прыгнул, — буркнул Олег.

Он незаметно подвигался ближе к забору.

— Однако хитер, — заметил старик, покачав головой, — только не спеши, я тебя всё равно могу поймать!

«Ну и везет же мне! В первый раз полез — и вот, пожалуйста! А старик чудной какой-то. Дачная бабка давно бы милицию стала звать».

Старик провел рукой по бороде, с которой посыпались опилки.

— Значит, ты пролез здесь?

— Совсем и не здесь.

— Где же? — озадаченно спросил он.

Олег махнул рукой в сторону:

— Вон там.

— Там? — еще более удивился старик. — Там у меня крыжовник растет. Неужели зеленый заслон ненадежен? А я уж думал сносить забор!

— А зачем его сносить? — Олег окончательно решил, что старик — чудак.

— Ишь! А представь себе, нарушитель, что на улицах вообще не будет заборов. Только этакая зелёная изгородь. Здорово, а?!

— Здорово, — согласился Олег. — Я об эту зелёную изгородь все руки исколол.

— Вижу, — кивнул старик. — Ты своё получил. Я тебя отпускаю. Вон там проход между кустами. Калитка за домом. Шагай и можешь забирать яблоки, раз ты их нарвал.

Еще не веря такому исходу дела, Олег двинулся в сторону, куда показал старик, как вдруг тот остановил его:

— Эй, погоди! Ты знаешь, конечно, Славика? Конечно, знаешь. Его все тут любят.

Олегу бы сказать «не знаю» и спокойно уйти. Но он не сообразил этого.

— Славика? Заику, что ли? Ну и тип, — обернулся он. — Хотел я ему банку дать, да он и так заикается! Привязался, зачем я какой-то Граммофонихе помогаю!

Старик даже подпрыгнул:

— Ах ты мошенник, ах мошенник! Я ещё с ним разговариваю.

Он схватил хворостину и больно хлестнул Олега.

— Никуда не пущу, пока внук не придёт. Всё. Я сказал. Ах разбойник. Ты у меня узнаешь заику! — заорал он на весь сад.

— А что, не заика, что ли, — ошарашенный таким поворотом дела, отступил Олег. Он снова оказался прижатым в угол. Хворостина, как копье, висела над ним.

— Ну, только Славик придёт! Да если еще с Виталькой… Граммофонихин помощник! Разбойник! — кипятился дед и снова хлестал Олега.

Положение было незавидным. Дед мог его хлестать, сколько хотел. Не умолять же его, чтобы отпустил. Да, а вдруг этот заика сейчас придёт, да ещё какой-то там Виталька… Несдобровать будет!

— Не шевелись, — покрикивал дед.