— Тогда племянник учительницы! И к гадалке ходить не надо! Ишь, не успел приехать, а уже безобразничает.

Она оглядела новую чашку в руках старика.

— Поди, тоже сами выточили.

— Не повезло вот, — отозвался старик. — Уже совсем готова была, и вдруг сучок! Я его на клей посадил. Но все равно работа не та! А вы мне ничего не хотите сказать? Мне кажется…

— Да так, болтают… — поднялась почтальонша, перебивая его. — Граммофониха всё! Не может, говорит, дед один таким участком владеть! Не имеет права. Не положено ему столько земли. Хитрый, говорит, дед! Внука к себе специально взял, чтобы участок не отобрали. Внук, говорит, без матери живёт. Постирать ребёнку некому, обед сварить некому! Мальчишка даже заикаться стал от голода. Честное слово, так и говорила! На базаре прямо. Комиссию к нему, к вам значит, послать надо, говорила! Пойду. Спасибо за яблоки. — И почтальонша вышла за калитку.

— Хорошо хоть Славка не слыхал, — ахнул дед.

— Я с-слыхал, — мрачно сказал тот, показываясь из окна домика. — Я все с-слыхал.

Он вылез в окно и подошел к деду:

— Ты не бойся, д-дед. Я ее все р-равно разоблачу.

Старик положил руку на его плечо, и они молча пошли по саду. Красив был сад. От наливных солнечных яблок шел аромат, словно от цветов. Тяжелые, напрягшиеся ветви еле удерживались специальными рогатинами-подпорками. Листья немного пожухли от жары, свернулись.

— Столько труда, — сказал старик. — Столько труда! Отдам я школе свой сад. Говорил уже директору. У них нет пришкольного участка. Вот и отдам. А сам пойду к ним садовником, сторожем, кем угодно.

— Не ра… не расстраивайся, дед, а? Хочешь я т-тебе скороговорку прочту Виталькину?

Дед заулыбался:

— Выучил?

— Ага. Идем в беседку.

В глубине сада старик соорудил что-то вроде большого деревянного грота, посадил вокруг него хмель, который поднялся до самого верху и образовал беседку. Возле беседки был устроен душ. В жаркую погоду Славка по десять раз бегал прохлаждаться.

— Ну вот. Ты садись. И слушай. С-сейчас. Ну, слушай.

Славка пошептал про себя, помедлил, набрал воздуху и затараторил:

— Постой. Не торопись, — остановил его дед. — Спокойнее. Ну, снова.

не споткнувшись выговорил Славка.

— Вот, — удовлетворенно сказал дед. — Другое дело. А теперь всю попробуй. Только, опять же, не торопись.

одним махом выпалил внук и сам же закричал: — Ур-ра!

— Ур-ра! — Между листьев замелькала голубая футболка Витальки.

— Славка, включай душ, — закричал он. — Жара сто градусов!

— А ты что такой грязный? — удивился Славка, пуская воду.

Виталька быстро разделся и, оставшись в одних трусах, бросился под душ.

— А эт… это что у тебя на лбу. Ш-шишка?

— Кто это тебя, Витаха? — спросил дед.

Тот с кряканьем подпрыгивал под душем.

— Да тут один такой. Ленинградский задавала. Я его скрутил, а он приём какой-то придумал. Самбо, наверное!

Дед с любопытством прислушивался к его словам.

— Уж не худенький ли такой, вихрастый?

— Ага, белобрысый, — отвечал Виталька, отчаянно брызгаясь.

— И ты с ним не справился? Жаль. Он сегодня у нас в саду побывал.

— Знаю. Он и завтра обещал прийти. Надо сделать засаду.

— Я ему п-приду! Я его тоже знаю… Он Грам… Граммофонихе п-помогал.