"А когда сюда доберутся тетраксы, — добавил я про себя, — у нас будет переправа номер два, но не снаружи, а внутри планеты. И вся галактика на Асгарде устремится их исследовать. Того, что было прежде, уже не будет никогда. Никогда".

Тут я, пожалуй, немного опережал события. Впереди был андроид-убийца, представлявший каким-то таинственным образом угрозу всей моей расе. Сзади преследовала банда гуманоидных крокодилов, жадно стремившаяся использовать это открытие в своих отвратительных целях. А сам я находился посреди героев Военно-космических сил, объятых лихорадкой всеобщего геноцида и по-своему спятивших. Ничто вокруг не внушало ощущения безопасности, и стоило мне замешкаться в подобных обстоятельствах, как вряд ли я тогда встретил бы с радостной уверенностью будущее; и все же внутри меня сидело чувство, что мне предначертано судьбой пережить некий триумф и ликование, поэтому по мере возможностей потворствовал собственным устремлениям.

Когда капитан оказалась на середине пути вниз, обнаружилось, что она может слышать Серна и одновременно поддерживать контакт с нами, поэтому удалось наладить своеобразный связной мост.

— Он говорит, что здесь то ли рыхлая земля, то ли что-то похожее, наросшее на стенах, — сообщила она. — Никаких признаков андроида — тот без труда пробился в дверь… ш-ш-ш… Снаружи идет тусклый свет — только не электрических лампочек… возможно, искусственная биолюминесценция, о которой ты говорил. Какой-то коридор… без признаков недавнего пользования… ш-ш-ш…ш-ш-ш… возле шахты нет остатков сломанного лифта… ш-ш-ш… ш-ш-ш-ш…

Обмен длился недолго и принес больше разочарования, чем информации. Голос звездного капитана утонул в статических шумах, и испытание моего терпения началось с новой силой.

— Негусто, да? — насмешливо сказал Крусеро.

— Если бы мне предстояло встретиться лицом к лицу с бандитами Амары Гююра, — со злостью ответил я ему, — я бы сильно беспокоился.

— Я натренирован в партизанской тактике, — заверил он меня. — Убивать их всех мне не придется, их надо остановить, расставив ловушки. Если удастся взорвать их ко всем чертям и уйти, это будет прекрасно. Если нет, я пущу их в шахту, а там уже капитан о них позаботится. Все, что мне надо сделать, это убедиться, что они не поставили здесь капкан… и остаться в живых. Обо мне не беспокойся, боец. Я свое дело знаю, посмотрим, как ты справишься со своим.

Я ничего не ответил. Что хотел, то и получил.

— Пушку возьмешь? — спросил лейтенант после некоторой паузы. Он протянул мне пистолет-огнемет.

— У меня нет места на поясе, — сухо ответил я. И это была не отговорка. На мне висела целая гроздь различного инструмента.

Тем временем вернулась люлька, и настала моя очередь спускаться вниз. Я с радостью полез в нее, полагая, что вот это — настоящее дело. Военные маневры были, как я считал, испокон веку самым неинтересным занятием. Все прожитые годы готовился я к этому моменту, даже если первые двадцать — двадцать пять из них сам того не сознавал.

И идея приехать на Асгард тоже принадлежала не мне — мой друг Микки Финн долго меня уговаривал, впрочем, точно так же, как всех, кто с нами отправился. Но я знал, что Микки Финн послужил в данном случае перстом судьaы. Все, что до сих пор делал или обдумывал Майк Руссо, было не более чем подготовкой к этому спуску… этому проникновению… И я намеревался насладиться им в полной мере.

Спускаясь в темноту и вращаясь туда-сюда градусов на шестьдесят вместе с люлькой, я воображал себя человеком фаустовского архетипа, жаждущего знаний и богатства, ради которых я закладывал собственную душу.