Температура здесь оказалась двести семьдесят шесть градусов абсолютной шкалы. На два градуса выше обычного нуля. Для насекомых не слишком приятно, но терпимо. То, что шахта была открыта, вероятно, породило сильное понижение температуры в окрестностях. За пределами строения, наверное, будет гораздо теплее.

Я шел по проходу, ориентируясь по следам, оставленным великаном андроидом, когда он плелся, волоча ноги, по тонкому слою органики, устилавшему пол. Мы миновали еще две двери, открытые при помощи грубой силы и так оставленные. Только на главной двери виднелись следы режущего инструмента и взлома. Эта дверь открывалась внутрь, и мне пришлось отодвигать ее, воспользовавшись как рычагом собственным резаком. Пока что мы не видели ничего, относящегося к функции самого строения, — то ли это была лаборатория, то ли прачечная, — но впереди еще будет много времени для выяснения. Единственной моей мыслью было поскорее выбраться отсюда наружу, на вольный простор по-пещерному.

Оттянув дверь, я задержал дыхание и, очень медленно выдыхая, двинулся вперед.

Снаружи было значительно светлее — рассеянный белый свет, исходивший, казалось, отовсюду: от пятнистого неба, странно напоминавшего негативное изображение неба земного, серебристого фона, на котором там и сям были разбросаны черные «звезды»; от земли, блестевшей, словно шкура гадюки или бесцветной лягушки, точно так же испещренной серыми и черными точками; и от длинных паутиноподобных лохмотьев, свисавших с «деревьев» и «кустов».

Хотя света здесь было больше, все равно складывалось впечатление, что сейчас скорее ночь, чем день. Без головных фонарей было видно кое-что, но очень плохо. И даже с фонарями мы как будто попали в мир теней.

Перед нами возникло нечто, чего иначе, как «лес», я охарактеризовать не могу, хотя «деревья» вовсе не были покрыты зеленой листвой. Несомненно, здесь присутствовали фотосинтетические организмы, но они не являлись главной частью экосистемы. Энергией, питающей рост и развитие этих существ, служило тепло, поступающее снизу, и меня осенила догадка, что там его должно быть более чем достаточно.

Рядом на расстоянии вытянутой руки находилась ветка, и я дотронулся до нее, сдвинув в сторону несколько паутинных биолюминесцентных лохмотьев. Темная ветка была твердой, но ломкой; она легко обломилась. Ухватив ее перчаткой, я вгляделся в текстуру, напоминавшую гриб.

Наши лучи привлекли громадное количество мелких летучих существ, похожих на крохотных мотыльков с черно-белыми крылышками, и налетели они таким роем, что сквозь их массу едва можно было видеть землю под ногами.

Сюзарма Лир выругалась.

— Выключить свет! — скомандовала она.

Мы послушались и заспешили прочь от дверей, чтобы выйти из этого живого облака. У деревьев не было ветвей, растущих вверх по всей длине ствола, поэтому пробираться под их раскинувшимися в стороны кронами не составляло труда. В вертикальном сечении они имели скругленную эллиптическую форму, а вокруг густо росла молодая поросль. Голая земля была в основном покрыта тонким ковром из грибковых форм. В таком месте легко было заблудиться, но и запросто можно было идти по следу врага, — Смотрите, — сказала капитан, указывая вверх, неподалеку. Там мы увидели других летучих существ, сильно превосходящих по размерам насекомых. Они планировали и неистово махали крыльями меж конических крон деревьев. Некоторые слабо светились — то ли собственным свечением, то ли обвалявшись в вездесущей биолюминесцентной паутине.

— Похоже, я знаю, что здесь происходит, — сказал я, отрываясь вперед от моих компаньонов и стараясь впитать в себя все, что только можно было увидеть.