– Оправились ли вы и ваши родители после трагедии, произошедшей с вашим братом?

Чуть более тактично, чем обычно, но… Он уставился на дорогу, надеясь не выдать эмоций.

– Простите. Не отвечайте. Должно быть, тяжело выражать горе на публике. Я просто хочу сказать, что безмерно сожалею о вашей потере, Эйден.

Простые, искренние слова сочувствия тронули его, немного смягчив боль в груди.

– Спасибо, Куин.

Она кивнула, тряхнув конским хвостиком.

– Мы переезжаем на оливковую ферму.

Он выпрямился, повернув голову:

– На оливковую ферму?

– Ну да. – Она не отрывала глаз от дороги, но на губах играла улыбка. – Думаю, вам не часто приходилось такое слышать, правда?

– Честно говоря, впервые в жизни.

– Может, звучит не так экзотично, как ферма по разведению альпака или хорьков, но тоже довольно необычно.

Она сумела мгновенно разрядить обстановку одним коротким удивительным признанием.

– Что вы знаете об оливках?

Куин наморщила носик:

– Маринованные оливки с сыром – одна из маленьких радостей жизни.

Эйден засмеялся. В глазах Куин плясали чертики.

– А что вам известно? – спросила она.

– Они растут на деревьях, из них делают масло, а маринованные оливки с сыром – одна из маленьких радостей жизни.

Ему очень нравился ее смех. Эйден даже закрыл глаза, чтобы продлить удовольствие. Это было последнее, что он запомнил.

Эйден резко выпрямился, огляделся и понял, что один в машине. Он взглянул на часы. Неужели он проспал два часа?

Прижав ладони к глазам, он потянулся, разминая скованные мышцы спины и шеи. Куин припарковала грузовичок в тени большого эвкалипта. В эту минуту они с Робби и Чейзом гоняли мяч на овальной площадке прямо перед машиной. Длинный подол ее платья был заправлен под велосипедное трико, открывая стройные ноги.

Эйден протер глаза. Ну и ну, да у нее отличная фигура.

Затекшие ноги плохо слушались, когда он спустился из кабины на землю. Теплый воздух ласкал лицо. Эйден снял пиджак и бросил на сиденье. Куин махнула в сторону санитарного блока.

– Там чисто! – крикнула она.

Он поднял руку, давая понять, что услышал.

Когда Эйден вернулся, Куин сидела, скрестив ноги на одеяле, расстеленном возле спортивной площадки. Вокруг были разложены пакеты разной величины.

– Где мы?

– Местечко под названием Вандови.

Эйден достал смартфон, сверяясь с Интернетом.

– Мы ехали…

– Два с половиной часа, но отъехали совсем недалеко от Перта. Очень плотное движение, – объяснила она в ответ на его поднятые брови, – кроме того, пришлось свернуть, чтобы объехать мини марафон. – Она пожала плечами и открыла сумку холодильник. – Хотите сэндвич или яблоко? Может, воды?

– Спасибо. Умираю от жажды, – признался он, взяв бутылку.

– Зато хорошо отдохнули, – засмеялась она.

– Почему вы не разбудили меня?

– Зачем? – спросила Куин, наблюдая за мальчиками на площадке.

Эйден потер ладонью шею.

– Ну… это было невежливо с моей стороны.

– Зато вполне естественно. Вы устали и нуждались в отдыхе. – Она надкусила яблоко. – Съешьте что нибудь, иначе придется выбросить, а я не люблю этого.

– Спасибо.

Он выбрал сэндвич с ветчиной и огурцом и постарался вспомнить, когда последний раз настолько терял бдительность, что засыпал на людях. Такого с ним не случалось со смерти Дэниела. Аппетит сразу пропал, но Эйден заставил себя доесть сэндвич. Он не может позволить себе заболеть, чтобы не тревожить мать.