Штурман «грузовика» рассказал Председателю комиссии в больничной палате (в присутствии лечащего врача): — Всё шло по инструкции… Взлетели нормально. На семидесяти метрах вошли в облака. Вспышки света снаружи я не видел… Нет, видел, конечно, но подумал, что это сперва фары начали убираться, а потом их выключили. Так иногда делают. Тогда лучи света скользят вниз, и может создаться впечатление вспышки, если видишь их краем глаза… Потом внизу показался красный заградительный огонь, и я понял, что это мачта ближней приводной радиостанции, с обратным курсом. Но я не должен был её видеть! Значит, мы почему-то теряли высоту. Я крикнул… Теперь вспомнил точнее. Мачта ближнего привода прошла совсем подо мной — я смотрел на неё и радовался, что не задели. После — удар… Провал в памяти… Что? Да, пожалуй, всё… Вот только… Нет, не записывайте: мне просто показался шум сбоку, выше меня… Точно не скажу, где… Возможно, в районе приборной доски…

— Довольно, — прервал лечащий врач.

19

Председатель комиссии вышел из палаты расстроенный. Кажется, пилоты допустили ошибку на взлёте и теперь стараются выкрутиться. Не очень настойчиво, но они ведь нажимают на вспышку света снаружи…

Однако если это так — договорились они между собой плохо. Командир корабля утверждает, что видел вспышку чуть справа, Второй пилот — слева, а Бортмеханик — прямо перед собой.

Почему же этой вспышки не видел Штурман? Кому верить?

Показания Бортрадиста, как и следовало ожидать, ничего существенного не дали: он делал записи в своём бортжурнале и вспышки не видел.

Жаль, если экипаж запутывает всё сознательно и усложняет расследование. Да и поверить в это трудно.

А почему должна беспокоиться одна комиссия? Ведь есть же коллектив подразделения. Он же больше, чем кто-либо, заинтересован в установлении истины! Председатель комиссии позвонил на междугородную и заказал разговор.

В его номер вошли. Старший инженер базового аэропорта сказал:

— Мы просим разрешения вылететь на место столкновения самолёта с этим самым столбом…

Председатель комиссии задумался:

— Я не возражаю, если вы хотите. Тем более, что на время придётся прервать расследование.

— Что так?

— Попрошу коллектив — пусть помогут разобраться. А полетим вместе…

20

Когда-то неподалёку от базового аэродрома была старая «авиационная» свалка. Впрочем, и сейчас почти рядом с лётным полем можно заметить её следы — большие ямы с рваными краями. Свалку давно закрыли, но туда всё ещё свозили из авиационных мастерских всевозможный технический хлам. Вот почему в любое время года там можно увидеть мальчишек с палками и железными крюками.

Сегодня утром они с удивлением наблюдали за двумя машинами, проехавшими мимо них. Из машин вышли несколько человек в форме Аэрофлота и рассеялись по кругу, в центре которого стоял столб со сбитой верхушкой.

— Комиссия приехала! — догадался кто-то из ребят.

— Айда к ним!..

Инженеры встретили их приветливо. Старший даже обратился к ним с просьбой:

— Нечего глазеть, ребята, лучше помогайте нам…

— А в чём, дядя?

— Видите столб?

— Это что на днях самолётом сбило?

— Знаете… Тем лучше: ищите все большие и маленькие кусочки столба и пилотской кабины самолёта… Ясно?

— Ясно!

— А как вы вообще здесь очутились?

— Ищем детали разные для моделей. Кто самолёты строит, кто — подводные лодки, в общем, кто что…

— И находите?

— Ого! Иной раз и транзисторы, и полупроводники, и конденсаторы, и батарейки.