Освещения в шатре было магическое — несколько шаров света плавали под куполом, отлично справляясь со своими функциями. Помимо источников света, первое, что бросалась в глаза это тележка для трупов. Или для мусора, тут как посмотреть. Потому, как в тележке кроме пары трупов также находились порванные вещи, сломанные инструменты, помои, и прочие мелочи. Всё это уже начинало пованивать и пара рабов запрягала тележку, чтобы вывести.

— Итак? Чего вы желайте? Личных слуг? Имеются потомственные рабы, очень верные и исполнительные. Могу предложить детей, сможете обучить их сами. Или опытных рабов, которые достались мне после смерти хозяев!

— Предлагаете тратить лишние ресурсы на детей? И ладно их учить, так вы ещё предлагаете и старика переучивать. Ещё чего… — Мари походя остудила пыл продавца. — Хороший раб верен только одному хозяину!

Я же продолжал осматривать шатёр. Внутри находились клетки и вольеры. Они были выстроены словно лабиринт. Ходы. Закутки. Переходы с бойцами охраны в самых неожиданных местах. При этом рабы распределялись по клеткам явно с какой-то внутренней логикой.

Я сумел выделить, что мужчины отдельно от женщин. Различные расы в своих обособленных вольерах. Но при этом некоторые рабы сидели в одиночных клетках. Другие группами, однако их общность часто мне было сложно осознать.

Клетки также имели различия. Где-то кроме соломы на полу и ведра вместо отхожего места ничего не было. Иные же, в основном одиночные, выглядели наравне с комнатами таверны: кровать, шкафы, места для уединения.

— Возможно бойцы? У нас собрана обширная коллекция воинов включающая в себя расы в радиусе пяти, а порой и семи секторов от мира карни! Большая часть из них взятые в плен во время битв воины. Суровые! Закалённые! Смогут стать, как охранной, так и бойцами в вашем отряде!

— Если их взяли в плен во время битв, то они плохие воины! Настоящий боец должен драться до смерти. Если же их сумели захватить, то они ничтожны! Да и моему хозяину не нужны слабаки!

После комментария Мари я отчётливо услышал. как скрипнули зубы торговца. Но опускаться до спора с рабыней он не стал.

Тем временем, я вглядывался в лица рабов. И пожалуй это было самое страшное, что я только мог увидеть. Там не было ничего. О жажде свободы или борьбы я и не говорю! Это выбивают в первую очередь. Но отсутствовал даже страх и обречённость. Покорности и той не наблюдал. Я был готов даже увидеть эйфорию, пусть и наркотическую, но нет!

Принятие. Полное принятие своей судьбы дошедшее до того, что в клетках обустраивались и просто жили, словно в домах.

На нас проходящих мимо не обращали ни малейшего внимания, лишь кто-то из девушек порой пытался демонстрировать себя. И от того насколько всё обыденно, становилось жутко.

А ведь разумных тут сотни. Возможно даже больше, тысячи!

— Девушки? Больше двух десятков разновидностей. Самые экзотичные. Все молодые, прекрасные! В самом соку. Немало невинных, что только и ждут первых прикосновений любви… всё что только может пожелать самый взыскательный мужчина!

— Наверняка безмозглые куски мяса, которые ничего не знаю в жизни, кроме того, как залезть мужчине в штаны, — презрительно фыркнула Мари.

Я понял одну вещь: Мари плевать на рабов. Ей важнее месть. А рабы… Да, ей безусловно жаль этих существ. Но помогать им. Спасать из рабства или что-то подобное, она не собирается. Она прошла этот этап жизни и это сделало её сильнее.