Николь осведомилась (очень вежливо, она не отваживалась сердить Майка), почему он должен играть в гольф, когда еще ничего не распаковано. Майк Андерсон продолжал говорить о том, как важно побыстрее подписать контракт. Он говорил о своих выдающихся способностях, благодаря которым занимает в компании такое важное место, и о чем-то еще, чего Джонни не понял. Отец был замечательным человеком. Ни у одного мальчика в школе не было такого отца. Такого влиятельного, сильного. У которого так здорово подвешен язык.

В глубине души Джонни, свернувшись клубочком, как спящая змея, затаилось подозрение, что Майк его не любит. Только подозрение…

Наконец Майк с Николь вышли из кухни. В доме было тихо. Только ведущий радиопередачи засыпал полицейского вопросами о чем-то, что называлось Подразделением по делам несовершеннолетних. Похоже, что все это затеяла женщина и у них там не все шло гладко. Тот, кто вел передачу, сказал, что все эти «штучки» выдуманы для того, чтобы облегчить жизнь начальнику полиции. Женщина с ним не согласилась.

Вернулась Николь. Выражение лица еще более напряженное. Выключила радио.

– Я слушаю передачу, – сказал Джонни.

– Если ты уже поел, по-моему, тебе следует прибраться в своей комнате.

– Не помыкай мною.

– Я не помыкаю тобой, Джонни. Прошу тебя, молодой человек, убирать в своей комнате.

– Тогда не называй меня «молодым человеком».

– Ладно, как мне тебя называть? В конце концов, мы с твоим отцом женаты уже два года, а ты до сих пор не сказал, как тебя называть, и меня никак не называешь.

Неправда. Джонни называл ее Злой Колдуньей Запада. Жирной Сукой. Старой Шлюхой. Да мало ли как еще.

Николь провела рукой по волосам. Морщинки на лице стали заметнее, она чуть не плакала. Джонни довел до совершенства искусство портить ей настроение, не произнося при этом ни слова. Он молча смотрел на Николь, пока та не отвернулась. Тяжесть в душе становилась невыносимой. Эта женщина обязана помочь ему, ведь она его мачеха, она обязана попытаться полюбить его.

– Не хочу идти в школу на следующей неделе, – услышал он свой голос.

– Ты встретишь там новых друзей, у тебя появятся новые дела, займешься спортом.

Никакого ответа.

– Тебе нужно чем-то заняться.

– Мне нужна настоящая мать.

Она пристально посмотрела на него, тема была хорошо знакома обоим, они не раз обсуждали этот вопрос. Николь – с отвращением, Джонни с удовольствием. Потому что, когда он говорил об этом достаточно долго, возникало ощущение, что вернется его настоящая мать, а эта ведьма может убираться на все четыре стороны. До сегодняшнего дня он быстро добивался своей цели. Но не в этот раз.

– Джонни, мы все это уже обсуждали.

– Вот как?

– Твоя мать… умерла. – Николь понизила голос. «Притворяется, что сочувствует», – подумал Джонни. – Может быть, я и не самая лучшая замена, но я здесь, и я стараюсь изо всех сил. – Она замолкла. – Видит Бог, стараюсь…

– Я не просил тебя стараться.

– Просил твой отец.

– Майк Андерсон не видит тебя насквозь, как я.

– Ну и что же ты видишь?

Джонни пожал плечами. Черт, он и сам не знал что. Надо было что-то сказать, вот и все. По крайней мере, на Николь его слова произвели впечатление.

– Послушай-ка, – вдруг весело сказала она, – почему бы нам не поехать в город да не пошляться по магазинам?

Джонни отрицательно покачал головой.