Он слушал нежный голос женщины, которая выступала по радио, у нее такой милый акцент. Женщина рассказывала о бедняге подростке из богатой семьи, который ушел из дома, и еще об одном юноше, которого убили. Джонни предпочел бы посмотреть телевизор, но его еще не распаковали.

– Печально, правда? – спросила Николь, разворачивая чашку. – Где-то рыдают их матери.

Джонни хмыкнул, но ничего не сказал.

– Почему этот ведущий так груб с детективом? – продолжала Николь. – У него нелегкий участок работы.

– Потому что в полицейском управлении здесь воняет, – объявил Майк Андерсон, входя со двора в кухню через черный ход. Он был одет в костюм для гольфа: красная майка, клетчатые брюки, белые башмаки. Джонни исподтишка оглядел отца. Все было в порядке. Он заметил даже чуть видные следы сухого геля. – Воняет, потому что все они беспомощны, штаты слишком раздуты, – продолжал Майк. – У нас есть яйца?

К громадной радости Джонни, Николь запаниковала: куда-то запропастилась сковородка. Майк углубился в газету. Потом вспомнил о сыне. Подмигнул ему:

– Привет, малыш, как дела?

– Все в порядке.

– Сегодня в школу?

– Только в понедельник.

У Джонни внутри все сжалось. Как от боли, но не так сильно. Майк прекрасно знал, что занятий в школе не будет до начала следующей недели. Обмениваясь с сыном этими репликами, он не отрывал глаз от газеты. Джонни хотелось закричать отцу: «Посмотри на меня!» – но он не знал, что за этим последует, поступи он так. Поэтому не решился экспериментировать.

Женщина по радио говорила:

– Пропавший юноша будет смущен, испуган, он прекрасно сознает свою вину…

И поскольку Джонни тоже испытывал все эти чувства, он стал слушать внимательно.

– …Хэл унес много денег. Он – из богатой семьи, знал шифр сейфа своего отца и, уходя, прихватил с собой тысячу долларов. Но подросток с большими деньгами привлекает внимание. Кто-то где-то должен…

Майк принялся что-то искать в кухне. Николь поинтересовалась, что ему нужно. «Не имеет значения», – ответил Майк, продолжая поиски. Джонни наблюдал за отцом, обдумывая, что случилось бы, если бы он отважился сказать ему: «Сядь на место и успокойся!»

– …Этот юноша будет вести себя неестественно, – говорила женщина по радио. – Умоляю всех, кто слушает нас, проявите внимание. Если он попадется вам на глаза, без колебаний подойдите к нему с симпатией и улыбкой. Он не опасен, ему грустно. И если он жив, то, должно быть, этот молодой человек очень сильно напуган…

Джонни подумал: «Удивительно. Как будто про меня. Я не опасен, мне грустно. Я напуган. Тем, что происходит у меня в душе. Тем животным, что сидит у меня внутри. Ведь животные тоже боятся».

Майк Андерсон снова сел.

– Где же яйца, дорогая, у меня мало времени, – сказал он.

Николь наконец нашла сковородку и приготовила его любимую яичницу. Она положила ее поджаренной стороной кверху и еще раз полила растопленным маслом. (Такая яичница вызывала у Джонни тошноту.) Николь налила себе чашечку кофе. И взрослые заговорили, не обращая на Джонни никакого внимания.

Они обсуждали свои проблемы. Даже если они не говорили о каких-то вещах вслух, то слышал Джонни именно это. Например: им не хотелось переезжать сюда. Им нравилось в Менсфилде. Майк Андерсон работал в большой строительной компании, и Джонни знал, что это отнимало у него немало сил. Правда, отец предпочитал не распространяться на эту тему. Владельцы компании услышали однажды о проекте застройки какого-то участка в Калифорнии и уцепились за это.