– Диана, вернись!

«Я, кажется, не его собака». Она ускорила шаги.

– Диана!

Люди, к счастью, их на улице было немного, останавливались, чтобы поглазеть на нее.

– Ты никогда ничему не научишься, правда? – бросила Диана через плечо. – Только опыт и никакого профессионализма. – Куда эффективнее было бы обернуться и заорать ему в лицо; так она и сделала: – Есть вещи поважнее, чем переспать!

– Назови мне три самых важных.

Случайный свидетель этой сцены что-то услужливо подсказывал ей, но Диана не замечала никого, кроме Эдвина Херси: он стоял в двадцати ярдах от нее, широко расставив ноги, как полицейский.

– Знаешь, в чем твоя беда? – заорала она. – Ты анально-сексуальный тип и никогда не сможешь отказаться от этого!

– По крайней мере, я не разговариваю со своей покойной матерью!

«Как он мог!» Диана надулась, переполненная негодованием к этому типу и уважением к собственной персоне.

– Ты ублюдок! – завопила она. – Негодяй! Тебя драли в детстве, и вот результат.

– Не было этого. Если хочешь знать, у меня был оргазм в десять лет!

Слушатели, число которых вопреки ожиданию явно увеличилось, возгласами выразили свое одобрение.

– Ты занимался этим?

– Занимался! С игрушечным мишкой по кличке Эгберт.

Спор велся исключительно с помощью крика, и случайные свидетели его были на стороне Эда. Они окружали его и пожимали руку. Диана все стояла под дождем; волосы упали ей на глаза, наполовину скрыв от нее это прискорбное зрелище: ее победитель принимал поздравления; она дорого отдала бы, чтоб ничего не видеть. Эд шел к ней, расталкивая своих доброхотов. Он хохотал. Что было хуже, намного хуже, она сама хохотала.

– О Эд, – взмолилась Диана, падая в его объятия, – отвези меня домой. К тебе… ко мне… куда-нибудь.

Они сели в его машину. Эд – за рулем. Диана прислонилась к нему, одна рука случайно упала на бедро и стала двигаться выше. Он прошелся, как обычно, по разным диапазонам радиоприемника, но сегодня это ее не задевало: если хочет, пусть себе жонглирует хоть надувными пенисами, стоя при этом одной ногой на муравьиной куче, – ей все едино!

Эд жил в новом многоквартирном доме за парком Аполлона, в районе магазинов. Открыв дверь, он извинился перед Дианой за габариты и состояние своей квартиры: у разведенных полицейских немного лишних денег, – но Диане на все это было наплевать. Она бросилась к постели, словно за ней гналась рота военно-морских десантников. И они стали лихорадочно раздеваться, стараясь при этом касаться телами друг друга, как любвеобильные кошки, которые нашли уютное местечко на солнышке; Диане хотелось подольше продлить эти ласки, но она поняла, как страстно и нетерпеливо желает ее Эд, и в ней вспыхнула ответная страсть – она всегда тлела в ее теле, подавляемая разумом.

И Диана упала на кровать, увлекая за собой Эда.

– Возьми меня, – простонала она, – сделай это!

Потом она лежала в полном изнеможении. Лежала и думала: неужели эта сладостная истома скоро исчезнет и она вернется к обычной своей жизни? Ей хотелось, чтобы эти минуты остались с ней навсегда.