Терриго кивнул:

– Мы думали над этим. Формально обвинение ему еще не предъявлено. Проблема в следующем: если он подтвердит свое первое признание, то не станут ли нас упрекать, что мы тянем резину и устраиваем представление по второму разу? А если во второй раз он ничего не скажет? Понимаешь?

– А как быть с прочими убитыми? – вмешалась Диана. – С этими юношами? Харли признался неофициально только в убийстве Уолтертон, верно?

– Вот на этом самом пункте наши два парня и потерпели крушение час назад. Они начали расспрашивать Риверу о Дугане и об остальных, а он разбушевался. Сказал, что не имеет к этому никакого отношения; он-де убил Уолтертон, потому что был пьян и накололся, а она не хотела иметь с ним дела – по ее словам, его член никуда не годился. Преступление в порыве страсти, как говорит Ривера. Так что, пока не найдем пистолет, из которого застрелили ребят, и не обнаружим на нем отпечатков пальцев Риверы, наше дело швах.

– Но, по-вашему, это его рук дело?

– Конечно его, – убежденно заявил Питер Саймс. – Сколько убийц нужно городу, подобному этому?

– Пит, – возразил Альф Терриго, – простите меня, но подобный подход к делу не назовешь научным.

– Вот и скажите им это, – взорвался Саймс, со злостью указывая трясущимся пальцем на дверь, за которой, как многоголовый разгневанный лев, метались взад-вперед представители прессы.

– Вы слышали когда-нибудь об отпечатках пальцев, не меняющихся с рождения? Мы проверим отпечатки Риверы, сравним их с теми, что обнаружили на трупах ребят, – и все!

– Ни на одном из трупов не было следов, которые поддаются идентификации.

Питер вскинул руки вверх и повернулся к стене.

– Не верю, – обратился он к плану Парадиз-Бей и окрестностей. – Скажите, что это неправда. – Он обернулся лицом ко всем. – Где этот чертов окружной прокурор, будь он проклят?!

Диана понимала, что ей здесь делать нечего, от нее никакого толку; усталость и пиво настоятельно взывали к отдыху. Она осторожно отступала назад, пока ей не удалось незаметно выскользнуть за дверь. В дальнем конце коридора сержант пока еще сдерживал толпу репортеров. Диана повернула в другую сторону, отыскала черный ход.

На втором этаже она уговорила молодого парня из фотоотдела, чтобы тот уступил ей на время свой стол и разрешил позвонить по телефону. Она набрала номер радиостанции, которая транслировала мелодию Тобеса. Двадцать минут ее отфутболивали от одного отдела к другому, наконец ей повезло, она связалась с отделом вещания. Диана так и не смогла понять, с кем она разговаривает: с мужчиной или женщиной. Голос робота подтвердил правильность догадки Эда: да, то, что слышала Диана, было компилятивной записью, используемой с полусотней других таких же записей для заполнения пауз между передачами. Нет, сейчас невозможно определить, кто именно составлял эти записи или из каких произведений они составлены. Диана безуспешно пыталась заинтересовать голос в трубке своей проблемой. Когда же она попробовала напеть мелодию Тобеса, голос и вовсе отключился.

Диана сделала еще один звонок, воспользовавшись телефоном любезного фотографа, на этот раз в таксомоторный парк. Хорошенькая черная девушка отвезла ее домой. Всю дорогу она слушала записи Кетти Лестер – самое приятное из того, что пришлось ей услышать за сегодняшний день. Дорога до дома заняла минут сорок, и на это ушла вся наличность Дианы. Пока она рылась в сумочке в поисках своего последнего доллара, ее черная леди вынула кассету, оставив включенным приемник, и они услышали выпуск последних новостей.

«…так как только дальнейший допрос позволит установить, тот ли это мужчина, которого разыскивают.