Ее ждали пациенты, двое были назначены на прием дополнительно – вместо тех занятий, которые пропали из-за ее поездки в Нью-Йорк. Этих Диана должна была принять в первую очередь. Так она и поступила. А в полдень позвонила Питеру.

– Диана, как вы? – спросил он.

– Хорошо. А вы?

– Так себе. Вы сейчас свободны? Просто я хотел извиниться перед вами, а такие вещи, по-моему, не следует делать наспех.

– Чтобы выслушать ваши извинения, у меня всегда найдется время.

– Прекрасно Диана, я поступил опрометчиво, слишком поторопился, приказав распустить ваше подразделение. Это ошибка, самая серьезная моя ошибка за последнее время. А у вас, Диана, здесь много друзей.

– Благодарю вас.

– Послушайте, забудем прошлые обиды. Возвращайтесь. Договорились?

– Я подумаю…

Что верно, то верно: ей нужно всесторонне все обдумать, если она не хочет разрушить свою личную жизнь. Едва ли Эд придет в восторг, если в их семье начнутся споры на профессиональные темы.

– Да, я подумаю над вашим предложением, – сказала она уже гораздо увереннее.

– Это моя единственная просьба, – проговорил Питер. – Да, чуть не забыл… Сегодня утром мне звонил шериф Уотерс. Позвонил, как только прочитал отчет двух своих офицеров, которые прошедшей ночью приезжали к вам. Шериф очень беспокоится. Как вы, оправились?

– Вроде бы.

– Шериф и сам вам позвонит, чтобы выразить сожаление, что его люди не отнеслись к этому инциденту более серьезно.

– В этом нет необходимости. Зачем Уотерс звонил вам?

– Он знает, что мы с вами друзья, знает о наших профессиональных контактах. Он считал, что меня надо поставить в известность.

Диане пришло в голову другое объяснение, более вероятное: после того, как стало известно, что ее подразделение приказало долго жить, возникла необходимость доводить до сведения Саймса любую негативную информацию, имеющую отношение к Диане.

– Послушайте, Диана, мне очень неловко, что я взваливаю на вас еще и эти хлопоты, но… не могли бы вы заглянуть к нам сегодня? В любое удобное для вас время…

– Зачем?

– Наши отношения с Риверой приобретают достаточно деликатный характер. Он предлагает нам сделку. Вернее, пока не предлагает, а ходит вокруг да около, намекает, выспрашивает… нам нужно проконсультироваться с вами.

– А Дэниел разве уже уехал?

– Дэниел так же, как и я, очень просит вас присутствовать при переговорах с Риверой.

Ничего не скажешь, приятно наблюдать, как человек из кожи вон лезет, чтобы заманить тебя в свои сети; Диане это всегда доставляло удовольствие.

– Приеду, как только освобожусь, – сказала она. – Питер, мне звонят по второму телефону, до свидания…

В дверях стояла Джулия.

– Диана, у тебя же нет второго аппарата, – сказала она.

– Возможно, есть смысл им обзавестись. Ради такого случая…

Лишь в половине девятого добралась Диана до полицейского участка. Она устроилась у двойного зеркала, через которое они когда-то наблюдали за онанирующим Тобесом.

Ривера сидел, положив локти на стол. От пальцев его правой руки поднимался дымок сигареты. Диана не видела его лица – он сидел повернувшись в другую сторону. Но она заметила, что его бьет дрожь. С ним был адвокат, средних лет мужчина с красным галстуком-бабочкой и густой копной седых волос; он наблюдал за Риверой с выражением тревоги на лице. Диане уже сказали, что Ривера хотел поговорить с детективом Эдом Херси и «его подружкой». Однако арестованному объяснили, что «подружки» в наличии нет и не будет.