Они направлялись к побережью. Вскоре исчезли огни города и машин на дороге стало меньше. Они поднимались в гору. Потом остановились посреди зарослей кустарника, и Тобес вышел. Джонни – следом за ним. Он ощущал запах моря и слышал шум прибоя. На холме возвышался двухэтажный дом; они пересекли поле и подошли к нему вплотную. Все окна – темные; в доме – ни души. Но Тобес с такой силой барабанил в дверь металлическим молотком, словно хотел разбудить средь бела дня Дракулу.

Тобес начинал злиться. Джонни почти физически ощущал исходившие от него волны ярости. Они крадучись обошли дом и подошли к раздвигающимся высоким окнам. Тобес достал нож и довольно долго провозился с ним. Потом исчез на некоторое время, пополз на четвереньках, будто что-то искал.

– Джонни, – мальчик подскочил от неожиданности, Тобес двигался совершенно бесшумно, – приготовься драпать. Если услышишь какой-нибудь шум, беги со всех ног. Добежишь до машины и жди меня.

Тобес глубоко вздохнул, прислонился к стеклам и осторожно раздвинул их в стороны.

– Ты выключил систему охраны? – спросил Джонни, и Тобес молча кивнул в ответ.

Они вошли. Абсолютная темнота. Вскоре Джонни сообразил, что окружавшие их серые предметы – это мебель; кое-что он уже мог разглядеть. Тобес задернул занавески. Прошел к двери, ведущей в другую комнату, и включил свет.

Щурясь от яркого света, мальчик огляделся. Какое изумительное зрелище. И как уютно… Много книг, и везде, куда ни глянь, – цветы. В основном красные и белые. И повсюду сосуды с благовониями – каждый на отдельном столике. Сосуды всевозможных форм и размеров. На улице Джонни было холодно, но сейчас он стал отогреваться. И на душе у него тоже потеплело. Ему нравился этот дом!

– Кто живет здесь? – выдохнул он.

– Человек, который лучше всех понимает меня, – ответил Тобес; он стоял у окна, через которое они вошли, накрепко запирая его. – Друг. Человек, который живет в храме мира и гармонии.

Тобес взглянул на Джонни. Глаза его сверкали. Мальчик понимал, что Тобес, очевидно, пытался рассказать ему о чем-то, но не мог найти подходящих слов. А Тобес вдруг рассмеялся, рассмеялся жутким отвратительным смехом. Так он смеялся, когда разыгрывал роль привидения.

– Тобес, ты не привидение. Прекрати.

– Что?

– Я ведь уже говорил тебе, что терпеть не могу этот твой смех. Почему ты не хочешь понять? Ты не должен притворяться привидением, ты – потрясающий человек. – Он подошел к нему. – Ты замечательный. Я люблю тебя.

Но Тобес отмахнулся от него:

– Что ты болтаешь? Не понимаю, о чем ты.

– Что здесь понимать? Все и так понятно.

– Ты что, считаешь меня извращенцем? Так? – Тобес толкнул его кулаком в грудь. Джонни чуть не упал.

– Что такое «извращенец»?

Тобес долго смотрел на него; потом раздраженно передернул плечами и повернулся к Джонни спиной.

– Жрать хочу, – мрачно заявил Тобес. – А ты?

– Не мешало бы.

Странно, но Джонни не обиделся на Тобеса; тот обращался с ним совсем не так, как Майк Андерсон, который отталкивал его, потому что вечно был занят своими делами. Тобес пошел на кухню, и Джонни последовал за ним. Кто бы здесь ни жил, этот человек, конечно, обожал белый цвет.

– Ничего, черт возьми. Только шампанское… – Тобес рылся в холодильнике.